Не бойся


— Чего ты добиваешься? — спросил он уставшим голосом.

— Заткнись и слушай! — На него смотрела не женщина, а настоящая волчица. — Я предупредила тебя, чтобы ты не протягивал руки. — В ее голосе звучала открытая ненависть. — Но ты не отнесся к этому серьезно. А зря! В одном ты прав, что мы с тобой крепко повязаны. И действительно нет выхода, но только односторонне — для тебя. Для меня же есть выход. Не забывай, что Сутулый близкий друг моего старшего брата, Сергей мой родной брат, ну, а какую ценность я представляю для Элькина, не тебе объяснять.

— На что ты намекаешь? — выпучил на нее глаза муж.

— Только на то, что ты еще довольно-таки молодой, физически здоровый и вполне подойдешь на роль донора. Ты не глупый и в состоянии представить, что эта роль станет последней.

— Ты страшная женщина, — только и смог выговорить он. Во рту у него пересохло и ужасно хотелось пить, к тому же неудобно было лежать в мокрой одежде, которая липла к телу, вызывая неприятные ощущения.

— Не смотри на меня с таким мрачным видом, дорогой муженек, — не упустила Люба возможность поиздеваться над ним. — Просто я рассказала тебе страшную сказку на ночь, а если ты сделаешь правильные выводы, конец у нее может быть и счастливым.

— Да уж, подфартило мне с женитьбой. Развяжи, я все понял.

— Умница! — Люба изобразила на лице милую улыбку и перерезала кухонным ножом веревки.

Он был подавлен и унижен, но на обострение пойти больше не рискнул.

Игорь сбросил с себя мокрую и перепачканную в саже одежду, свернул ее в рулон, сунул его себе под мышку и молча отправился в ванную комнату. Люба поставила одно кресло на прежнее место, подняла с пола телефон и набрала номер. На другом конце провода кто-то снял трубку и молчал, последнее время такая привычка была у Ирины Анатольевны.

— Алло, мама, это ты? — Дыхание ее участилось.

— Здравствуй, дочка, — услышала Люба ласковый голос матери.

— Наконец-то! — прокричала она в трубку. — Тебя не было больше двух месяцев, я уж ненароком подумала, что случилось что-нибудь.

— Я к сестре в Москву заезжала, хотела узнать новости про моего сыночка. — Последние слова она проговорила тихо и грустно. И еще тише добавила: — Там по-прежнему полная неизвестность.

— Не переживай, мам. Зато у меня есть для тебя приятное известие.

— Какое?

— Я сейчас к тебе приеду и мы поговорим. Хорошо?

— Уже поздно и транспорт не ходит. Как ты собираешься добираться? — забеспокоилась мать.

— Не волнуйся, — успокоила ее дочь. — У меня есть своя машина. Я сегодня так закрутилась, что еще не успела отогнать ее в гараж.

— Откуда? — удивилась мать.

— Потом, все потом. Целую.

И она бережно опустила трубку.

Новенький ВАЗ-2108 темно-вишневого цвета сверкал возле подъезда. Люба припарковала машину прямо под фонарем. Она села в автомобиль, пристегнула ремень безопасности, включила зажигание, габариты, сигнал поворота и только затем тронулась с места. Она ездила пока без водительского удостоверения, всего неделю назад она записалась на курсы водителей, поэтому тщательно соблюдала правила дорожного движения.

Инспектора дорожно-патрульной службы останавливали ее крайне редко, а в тех случаях, когда все-таки останавливали, не последнюю роль играли ее внешность и лучезарная улыбка. Гаишники покупались на это, делали вид, что верят в то, что красавица забыла права дома, и, слегка пожурив, отпускали. Само управление автомобилем Казаковой нравилось. Более того, всякий раз за рулем она испытывала восторг, забывая обо всем на свете. Вот и теперь она не заметила, как въехала во двор матери.

Ирина Анатольевна ждала дочь и открыла дверь, едва та успела коснуться кнопки звонка.

— Можно было бы потерпеть и до завтра, — пробубнила она недовольным голосом. — Ты, наверное, машину водить не умеешь как следует.

— Мамочка! — чмокнула ее в щеку Люба. — Ручаюсь: когда ты узнаешь, что у меня за новость, твое ворчание вмиг улетучится. — Они прошли в комнату.

— Ну, стрекоза, — всплеснула руками мать. — Рассказывай.

Люба покосилась на закрытую дверь в комнату брата и спросила:

— Ты одна?

— Одна, — кивнула Ирина Анатольевна. — Этот шалопай не женится, вот его и носят по ночам черти. Даже в день приезда матери не сидит дома. Я смотрю, за время моего отсутствия вы тут разбогатели. Сергей тоже хвалился, что машину купит. Никак клад нашли?

— Об этом потом, для тебя важнее будет узнать, что я нашла своего брата.

— Какого брата? — Ирина Анатольевна смотрела на дочь немигающим взглядом.

— Твоего потерянного сына.

И Люба, не дав матери опомниться, выложила все подробности о Вершкове.

Женщина выслушала стоя, приложив руку к груди, затем медленно опустилась на краешек стула.

— Тебе плохо, мам? — Люба подошла и присела возле нее на корточки, заглядывая в побледневшее лицо.

— Сейчас пройдет. Это от радости. Принеси из моей спальни валидол. Около моей кровати, на тумбочке лежит. — И глубоко вздохнула.

— Найду, — Люба моментально вернулась и подала матери таблетку. Та положила ее под язык, и через несколько минут ей стало легче. Ирина Анатольевна поставила себе на колени телефон и позвонила в агентство аэрофлота.

— Алло, девушка, скажите, пожалуйста, когда ближайший рейс на Саратов? Через два с половиной часа? А билеты есть? Отложите один на имя Казаковой Ирины Анатольевны. Нет, я успею. Спасибо! — И она торопливо бросила трубку, отставляя телефон в сторону.

Дочь сразу разгадала ее намерения.

— Мама, к чему такая спешка? Ты только сегодня вернулась. Отдохни ночь, а я возьму тебе билет на дневной рейс.

— Я все равно не усну. — Ирина Анатольевна направилась в спальню. — Очень хорошо, что ты на машине. Подбросишь меня до аэропорта? — спросила она уже на ходу.

— Естественно. — И Люба, пожав плечами, развела руки в стороны.

Через сорок минут они уже были в аэропорту. Самолет вылетал по расписанию, и поэтому регистрация прошла вовремя. После того, как мать прошла на посадку, Люба вышла на улицу и закурила. Она дождалась, когда самолет, разбежавшись по бетонке, взлетел, и помахала рукой.

Ирина Анатольевна, глядя в иллюминатор, увидела дочь и улыбнулась. Но обе они и не подозревали, что, сильно припозднившись, Сергей пришел ночевать домой и как раз в этот момент расписывался в получении телеграммы страшного содержания.

 Глава пятая

Тараса Поликарповича Мирошниченко в убийстве полковника Сазонова никто не заподозрил, но он отсидел три с половиной года в спецколонии усиленного режима для бывших работников правоохранительных органов и служащих внутренних войск за нарушение должностных полномочий. Три с половиной года существенно сказались на его физическом и моральном состоянии.

Он потерял в весе сорок килограммов, похудело лицо, заметно обвисла кожа на щеках и шее. Зато пропала одышка, к тому же в нем еще оставалось полных девяносто килограммов, поэтому выглядел он по-прежнему солидно. На руках Тараса Поликарповича была справка об освобождении и немного карманных денег.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *