Не бойся


— Приведи, — сразу согласился Мирошниченко, его раздирало любопытство: зачем он понадобился матерому преступнику? До этого момента они соблюдали нейтралитет по отношению друг к другу.

— Можно, гражданин начальник?

В дверном проеме кабинета показалась щупленькая фигура первого авторитета колонии. Цепкие глазки мгновенно ощупали весь кабинет, включая и его хозяина.

— Проходи, Никодим Петрович, — произнес вслух Тарас Поликарпович. Про себя же подумал: «С этим нужно держать ухо востро».

Положенец покосился на пачку «Явы», лежащую на столе подполковника.

— Закурю?

— Пожалуйста, угощайся.

Мирошниченко сам поднес посетителю пачку и чиркнул спичкой. Мутант несколько раз затянулся, выпуская дым через нос, он особо не спешил, обдумывая свое дальнейшее поведение.

— Мне передали, что ты хочешь поговорить со мной, — поторопил его хозяин кабинета.

— Мне кажется, начальник, что авторитетные зеки должны пользоваться некоторыми привилегиями в отличие от остальных осужденных.

— По-моему, до сих пор так и было.

Подполковник с интересом рассматривал пожилого, невзрачного человека, которому стоило пошевелить мизинцем — и в колонии начались бы повальные беспорядки. Но это было невыгодно им обоим, поэтому и соблюдался, так сказать, пакт о ненападении между кумом и положенцем.

У Тараса Поликарповича в жизни пошла черная полоса. Вдобавок ко всему усложнять отношения с положением он не собирался. Но и делать ему какие-либо послабления было небезопасно: такому палец в рот не клади, мигом оттяпает. А то, что он что-то задумал, Мирошниченко уже не сомневался.

— Что ты ходишь вокруг да около? Говори открытым текстом, — невольно повысил голос подполковник.

— Не нужно расстраиваться по пустякам, начальник. Сердечко-то еще слабое, — сказал Мутант спокойным голосом. — Братва обращается к тебе с небольшой просьбой.

Начальник колонии взял себя в руки, решив сначала узнать, в чем дело.

— С какой просьбой?

— Помоги попасть на территорию зоны двум проституткам. — Заметив, как взметнулись вверх брови собеседника, авторитет преступного мира поспешил добавить: — Мне, конечно, общение с телками ни к чему, но у молодых бурлит кровь, а я, по своей должности, обязан о них заботиться. Сам понимаешь.

— Понимаю, что твоя наглость не имеет предела! — вновь закипал Мирошниченко. — Какие основания побудили тебя обратиться ко мне с такой просьбой? Я ведь могу от тебя избавиться, просто-напросто перевести в другую колонию.

— Даже не думал, что такая мелочь сильно заденет твое самолюбие. А пугать переводом не надо, потому как сам можешь занять освободившееся место.

— Это уж слишком! — Тарас Поликарпович поднял со стула свое грузное тело. — Я не посмотрю на то, что ты…

— Лучше скажи: почему уволили прапорщика Игнатьева? Не он же виновен в побеге Атамана и Диксона, — перебил собеседника положенец, разом загасив его пыл. — Нехорошо поступаешь, гражданин начальник: на чужом горбу хочешь в рай въехать.

Подполковник, не мигая, уставился на посетителя.

— На что намекаешь?

— На то, что с твоей непосредственной помощью парни ломанулись из этого веселого заведения.

— Не понял?

— А чего тут понимать? — усмехнулся Мутант. — На служебном «уазике» ты самолично и вывез их.

— За слова отвечать надо, а не ветер гонять. Доказательства нужны. — Начальник колонии весь превратился в слух.

— Доказательства? — иронично произнес осужденный. — Есть такое дело. — И он извлек из нагрудного кармана робы пачку фотографий, бросив их на письменный стол растерявшегося хозяина кабинета.

Толстые пальцы подполковника задрожали, когда он брал снимки. Они в полном объеме отображали картину побега Атамана и Диксона: как те прятались в служебной машине Мирошниченко, как он что-то говорил им, уже сидя за рулем и полуобернувшись назад, как тронулась машина. А последняя фотография свидетельствовала, что автомобиль, когда он проходил через главные ворота зоны, не проверяли.

Тарас Поликарпович медленно опустился на стул, который жалобно под ним скрипнул.

— Мне известны и другие твои преступления, но они затрагивают моих корешей, поэтому ограничимся одним, — язвил Мутант. — Ну что, начальник, пришли к общему знаменателю?

— Твоя взяла, — поник офицер.

— Ну тогда я пошел. — Положенец поднялся с довольной физиономией победителя. — Подробную инструкцию, где и когда взять проституток, я пришлю тебе позднее.

 

«Уазик» Мирошниченко стоял уже полчаса на одной из улиц областного центра. Тучный мужчина дремал, облокотившись на руль. Он не слышал, как сзади пристроилась «Волга», не видел, как из нее вышел и подсел к нему в автомобиль незнакомец. Только когда хлопнула дверца машины, подполковник испуганно отпрянул от руля и обнаружил в салоне постороннего.

— Добрый день, Тарас Поликарпович, — с приветливой улыбкой поздоровался незнакомец.

— Добрый день, — буркнул недовольный подполковник. В глубине души он надеялся, что все-таки никто не приедет. — Кстати, как вас звать-величать?

— Я простой исполнитель воли Никодима Петровича, зовите Мишей.

— Не будем терять времени. Где женщины, Миша?

— В моей машине. Ровно через неделю вы должны доставить их обратно.

— Ладно, — вынужден был согласиться Мирошниченко. — Давай их сюда.

Михаил молча покинул салон «уазика», а через минуту на заднее сиденье влезли две накрашенные проститутки.

— Меня зовут Верой, а это Наташа, — сказала одна из них. — Поехали.

Подполковник поморщился и включил зажигание, попутчицы вызывали у него отвращение, но не внешним видом, а бесцеремонным поведением.

— Не стыдно, девчонки, заниматься таким делом? — попытался усовестить их Мирошниченко.

— Только не нужно, толстый, строить из себя целку, — презрительно бросила Наташа. — Ты такая же продажная шкура, как и мы. Тебе заплатили, ты и везешь нас. Мы в одной упряжке: хозяин платит, а наше дело — тащить воз.

— Ты меня к себе не приравнивай. Шлюха поганая! — закричал начальник колонии.

— Ты посмотри на него? — Наташа толкнула локтем подругу. — Да если бы не такие, как ты, пособники, то мы бы давно вымерли.

— Ну что ты накинулась на мужчину, — неожиданно заступилась за него Вера. — Видишь, какой он жирный и некрасивый? Его, наверное, женщины не любят, вот он и нервничает. Есть такое понятие: комплекс неполноценности. Он несчастный человек, его пожалеть нужно, он и отойдет.

— Сама ты неполноценная! — огрызнулся подполковник.

— А ведь ты права, Верка: жена затыркала, любовницы нет, на нас денег не хватает. Может быть, доставим бедняге несколько минут удовольствия, с нас не убудет, а он на всю жизнь запомнит. — При этом Наташа сверкнула озорными глазами.

— Давай! — дала добро подруга.

— Вы что задумали? — с опаской оглянулся Тарас Поликарпович. — Не вздумайте выкидывать здесь свои штучки!

Но он опоздал с предупреждением. Наташа уже переметнулась на переднее сиденье. Шуба девушки осталась сзади, а и без того короткая юбка задралась так высоко, что полностью оголила упругие бедра. Наташа положила руку на колено водителя и начала неторопливо поднимать ее выше. Мужчина собирался отбросить руку, но в это время его обхватили руки второй попутчицы, она ловко расстегнула пуговицы сначала кителя, а затем рубашки, и Мирошниченко почувствовал на груди непрошеные, нежные ладони. Как он ни возмущался, но ему было приятно. Где-то внутри всколыхнулось давно забытое чувство, пробуждая желание. Прижав машину к обочине, он остановил ее. Тут же, словно по взмаху волшебной палочки, откинулась спинка сиденья.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *