Не бойся


— Все равно на меня подумает, — все еще сомневался Мирошниченко, но уже явно сдавал позиции.

— Ну и черт с ним! Пусть что хочет думает, доказать это не сможет, — добивал собеседника Атаман. — После драки кулаками не машут. Ему придется смириться, никуда не денется.

— А-а-а, — махнул рукой подполковник. — Кто он мне: кум, сват, брат? В конце концов, будь у него такая возможность, он бы, не задумываясь, пустил меня по миру, — оправдывал он себя.

— Верное решение! — поддержал Атаман, который только этого и добивался. — Узнаю своего бывшего отрядного, — произнес он, как комплимент.

— Может, по рюмочке французского коньячку? — предложил явно довольный Мирошниченко.

— Не откажусь.

И они скрепили договор парой рюмок «Наполеона».

 

После того, как увели Казакова, которому начальник колонии обещал незамедлительно освободить Сайфутдинова, он, оставшись один, долго думал. Потом решительно снял трубку телефонного аппарата и набрал по коду номер служебного кабинета полковника Сазонова, который оказался на месте. Поприветствовав старшего по званию, поинтересовавшись здоровьем его и его жены и детей, задав несколько ничего не значащих вопросов, спросил о главном:

— Какие планы, Антон Герасимович, на воскресенье?

— Собственно, еще не думал, — ответил коллега.

— Может, рванем на рыбалку? Посидим, как в старые, добрые времена, уху сварим, разопьем бутылочку, — смачно описывал Мирошниченко.

— Может, ты и прав, Тарас Поликарпович. А то, кроме работы, ни о чем не думаем, — попался на удочку полковник. — Да и жена в выходной собирается в город, детей в доме нет — выросли, разъехались кто куда. Единственная радость осталась — рыбалка, — рассуждал Сазонов.

— А коньячок в морозец хорошо идет, — подливал масла в огонь собеседник, довольный удачно складывающимися обстоятельствами. То, что жена полковника собралась в город, — немаловажный факт для осуществления задуманного. — Да с горячей ушицей, да с холодным соленым огурчиком…

— Не береди душу, — перебил Антон Герасимович. — Если уговариваешь, то напрасно, я уже давно согласился.

— Молчу, молчу, — улыбнулся в трубку Тарас Поликарпович. — Ты особо не готовься, я все возьму и за тобой заеду. Только захватим твой большой бур, а то от моего лунки получаются узкие, еле поплавок протискивается.

Они еще некоторое время говорили о рыбалке, вспоминая правдивые и выдуманные истории, но в конце концов, сославшись на неотложные дела, Мирошниченко тепло попрощался и положил трубку.

— Все складывается как нельзя лучше, — произнес он вслух, потирая руки…

Алексей вернулся в гаражи и уже собирался приступить к работе в мастерской, когда его окликнул бугор, за спиной которого стояли два зека внушительных размеров.

— Что тебе, Дикарь? — спросил Казаков.

— Вторая ходка, а со старшими разговаривать не научился. — Смотрителю была не по душе независимая жизнь Атамана и Диксона.

— Я не сделал ничего предосудительного, — ответил Алексей. — Если придираешься — так и скажи, а нечего юлить вокруг да около.

— Где ты был и где до сих пор шляется твой корешок?

— Нас кум к себе вызывал, а Диксон скоро будет, — спокойно сказал Атаман.

— Зачем? — поинтересовался бугор.

— Не твое дело!

Обстановка накалялась, но Атаман уступать не собирался, хотя физически он всем явно проигрывал.

Дикарь давно намеревался проучить строптивых зеков, но не решался сделать это без причины, зная, что у них есть какие-то дела с Мутантом.

— Ты, наверное, забыл, что на работе я твой бугор, а в бараке смотритель. Поэтому имею право знать о твоих шашнях с кумом.

— О них знает Мутант, спроси у него. — Алексей продолжал сохранять спокойствие, но догадывался, что миром их беседа не закончится.

— Может, ты стукач, откуда мы знаем? — ляпнул один из телохранителей смотрителя по кличке Лунатик, которую получил за то, что иногда вскакивал по ночам. Второй, по кличке Леший, пока в разговор не вмешивался.

— Убери быков, — потребовал Атаман. — Они наносят мне оскорбления, которых я терпеть не намерен.

— Какие мы гордые, — саркастически произнес Дикарь. — Чем докажешь, что он не прав?

— Не буду я ни перед кем отчитываться.

Алексей отвернулся и пошел прочь.

— Я с тобой не закончил, — сказал бугор, но Атаман, игнорируя его реплику, удалялся. — Стоять! Я сказал: стоять! — крикнул Дикарь. Не добившись результата, он велел быкам догнать и вернуть непокорного. — Совсем оборзел, — сплюнул он на пол.

Быки настигли Казакова, и Лунатик, схватив его за плечо, дернул на себя. Алексей, с разворота, нанес мощный удар локтем в солнечное сплетение нападавшего. Тот, согнувшись пополам, задохнулся от боли.

Леший выхватил из голенища сапога острый самодельный нож.

— Ну, гад, сейчас я тебя пропишу в лазарете!

Не знал он, что Атаман уже прошел хорошую школу поножовщины. Лешего удивило, с какой легкостью соперник уходил от ударов, когда уже казалось, что нож неминуемо должен достичь цели. Но вот обороняющийся изловчился и подсечкой сбил нападавшего на пол. Он наступил ногой в кирзовом сапоге на руку с оружием и надавил со всей силы. Затем Атаман нагнулся за ножом, выпавшем из разжатой кисти, но кто-то сзади ударил его чем-то тяжелым и твердым по голове. Оглушенный, он рухнул рядом с поверженным соперником, но прежде чем отключиться, заметил бугра с полутораметровой трубой где-то ста пятидесяти миллиметров в диаметре.

— Отнесите его на склад, когда очухается — поговорим, — приказал Дикарь подручным.

— Не слишком ли мы торопимся? — долетел до присутствующих голос Диксона.

Дикарь повернулся на голос, но не успел предпринять мер для самообороны, как завалился рядом с Атаманом, потеряв сознание. Марат в прыжке, с разбега, ударил его пяткой в висок. Попытка Лешего подняться была также пресечена ударом ребром ладони в гортань.

Двое лежали безучастными ко всему происходящему, а пришедший в себя Атаман приподнял голову и разомкнул отяжелевшие веки. Сквозь пелену тумана разглядел друга и улыбнулся.

Оставшись один, Лунатик спасовал. Несмотря на большой рост и силу, он решил не испытывать судьбу. До него дошло, что перед ним соперники, каждый из которых на голову выше его в рукопашной борьбе, и решил спастись бегством.

— Смотри, как пятки засверкали! — пошутил Диксон, помогая Алексею подняться.

— Трубой оглушил, сволочь! — Атаман поморщился от тупой боли в затылке, ощупывая рукой продолговатую шишку. — Как бы сотрясение не заработать.

— Было бы не вовремя, — согласился Марат. Они вышли на улицу, добрались до курилки и опустились на деревянную лавку. Прикуривая от поднесенной подельником спички, Атаман сказал:

— Не думаю, что наше противостояние на этом закончилось. Вечером следует ожидать продолжения.

Сайфутдинов же был настроен оптимистически.

— Ничего — прорвемся. Где наша не пропадала?

— Не стоит рисковать. Нужно предупредить Мутанта, — подал мысль Алексей и оказался прав.

Вечером, когда они успешно отбили первую атаку и стояли в центральном проходе барака, между рядами коек, спина к спине, с табуретками в руках, готовые к новому штурму со стороны противников, возглавлял которых Дикарь, раздался зычный голос положенца:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *