Не бойся


— Какие планы на будущее? — Крупенин полностью отдавал инициативу.

— Мы будем следить в свободное от службы время за Казаковой, и рано или поздно она нас выведет на остальных членов банды.

— Если вообще таковая существует.

— Естественно, — грустно улыбнулся собеседник. — Лучше бы я ошибался.

Несколько вечеров они продежурили у дома Казаковой, сидя в машине Крупенина, которую ставили за два подъезда от Любиного. При себе у них было табельное оружие и переносная рация на всякий случай.

В этот трагический вечер, когда Люба пырнула ножом своего мужа, они находились на обычном месте своего добровольного дежурства. Когда тихо подъехала «девятка», из которой вылез Сутулый, Вершков сразу узнал его.

— Этот человек и сделал тогда мне усыпляющий укол, — шепнул он напарнику.

— Это серьезный факт, подтверждающий твою версию, — ответил Василий. Они видели, как преступники вынесли коробку и закрепили на багажнике машины.

— Тяжелая, — подметил Крупенин.

— Возможно, там человек, — предположил Александр.

— Может, возьмем их сейчас? — оживился напарник.

— Нет смысла. Они только усыпляют жертву, он им какое-то время нужен живым. Необходимо брать их с поличным на месте преступления, — ответил Вершков.

— Возможно, в коробке совершенно не то, о чем мы думаем. Ведь она сама живет в этом подъезде. Не соседей же они подбирают в доноры.

— А если кого-нибудь пригласили домой к Казаковой и там усыпили? Не станем загадывать, давай за ними, — скомандовал Александр. Но на втором перекрестке Любина «восьмерка» проехала прямо, а «девятка» Сутулого свернула налево.

— За кем теперь? — растерялся Крупенин.

— Нас интересует содержимое коробки, — подсказал напарник.

Они еще долго преследовали Сутулого, который вывел их на окраину города и запетлял по узким улочкам, пока не потерялся совсем.

— Кажется, он заметил нас и выключил габариты! — с досадой воскликнул Крупенин.

— Будем искать, — не терял надежды Вершков. Они исколесили всю окраину города, но так и не обнаружили злополучной машины.

— Раззява, — упрекнул друга Вершков.

— В чем моя вина? У того «девятка», а у нас «шестерка», к тому же в этих улочках сам черт заблудится. Еще есть какие-нибудь соображения?

— Подожди, подожди. У Казаковой есть брат. Ну-ка, свяжись с отделом и запроси место его работы, — выдвинул Александр очередную идею.

Через несколько минут они получили интересующие их сведения.

— В крематории? — переспросил Вершков, хотя сам слышал сообщение дежурного.

— Да, — коротко подтвердил Крупенин.

— Мрачное место, но очень удобное для уничтожения всех следов. Знаешь, где он находится?

— Рядом, — кивнул Василий.

— Вперед.

К крематорию преследователи подъехали, когда Люба уже покинула его. Дверь с улицы оказалась закрытой. Стучать в нее и поднимать шум раньше времени сотрудники милиции не хотели, поэтому перемахнули через высокий забор во дворик мрачного строения. «Девятка» Сутулого говорила, что они на верном пути.

Крупенин и Вершков ворвались в помещение в тот момент, когда Павел душил пьяницу. Василий оглушил его рукояткой пистолета, а когда тот упал, придавил его спину коленом и выдернул из своих брюк ремень, но связать преступника не успел.

Сергей находился в отдалении, около тела Гарика, которое они намеревались сжечь. Как только ворвались вооруженные люди, он незамеченным юркнул за камеру сгорания. На соседней с камерой сгорания стене снял вентиляционную решетку, сунул в окошечко руку и извлек пистолет. У него тряслись руки, но понимая, что попались они с поличным, решил рискнуть.

Пьяный сторож выскочил из укрытия и выстрелил в Крупенина, пуля лишь чиркнула того по ноге. Но его напарник резко развернулся и навскидку машинально два раза выстрелил в Сергея. Одна пуля угодила в грудь, другая в шею. Казаков выкатил удивленные глаза и рухнул замертво.

— Говорил я ей, что не стоит тебя отпускать, — процедил Сутулый сквозь зубы, когда немного очухался, тем самым развеивая последние сомнения у Вершкова относительно построенной им версии.

Александр взглянул на трупы Гарика и Сергея, узнав обоих.

«Неужели и этот мой родной брат?» — мелькнуло у него в голове, когда его взгляд остановился на Сергее. И он почему-то вспомнил, как Люба интересовалась его серебряной цепочкой с подковкой.

— Сашок, что дальше? — долетел до его сознания отдаленный голос напарника.

— Вызови наших и разберись тут без меня, — отдал Вершков распоряжение. — А я в первую городскую больницу. — Уже на выходе добавил: — Не забудь и туда послать группу захвата.

Последнее, что он услышал, покидая место трагедии, был стон пьяницы, которого не успел придушить до конца Сутулый…

В отделении гемодиализа шла операция по пересадке почки. Делал ее профессор Элькин, ассистировала ему одна только женщина, кандидат медицинских наук — Любовь Леонидовна Казакова, которую не покидали недобрые предчувствия. На улице резко заскрежетали тормоза автомобиля. Женщина осторожно выглянула в окно и узнала Вершкова, который поспешно направлялся к входу в здание.

Она, не предупредив Элькина, бесшумно выскользнула из операционной и, сбросив на ходу халат, побежала к служебному выходу. Что профессора арестуют, она не сомневалась…

 

Ирину Анатольевну разбудил продолжительный и требовательный звонок среди ночи. Недоумевая, кто бы это мог быть в столь поздний час, она вышла в прихожую, накинув домашний халат.

— Кто?

— Открывайте, милиция.

Голос прозвучал сухо и официально.

Сильно состарившаяся, убитая горем женщина распахнула дверь и увидела прямо перед собой потерянного много лет назад сына, встречи с которым она так долго искала. За его спиной стояли еще два милиционера.

— Сынок! — Она бросилась ему на шею, расстегнула пуговицу на груди и поцеловала подковку. — Сам пришел.

Александр буквально оторопел, несмотря на то, что обо всем уже догадался. Он протолкнул ком в горле и с горечью произнес:

— Мама!

В прихожей, полностью собранная, появилась Люба.

— Он за мной пришел.

Ирина Анатольевна повернула к дочери мокрое от слез лицо. Ничего не спросив, вновь обернулась к сыну и только теперь заметила за его спиной посторонних.

— Сынок?!

— Он не виноват, мама. — Люба протиснулась к сопровождающим Вершкова. — Ведите, а он пусть останется. — Уже спускаясь по лестнице, она выкрикнула, подавляя желание заплакать: — Запомни, мама, он самый достойный из всех твоих детей и теперь единственный.

— Боже! О чем это она? — Мать начала догадываться, что, приобретая сына, она теряет дочь.

 

В эту же ночь в камере-одиночке Люба свела счеты с жизнью. По этому поводу еще долго ходили пересуды в тюремных казематах. У нее не было веревки или хотя бы шнурка, чтобы повеситься, не было острых и режущих предметов.

Она перетерла вены на руках о прутья решетки, закусив нижнюю губу и не издав ни единого звука. А утром охранники долго не могли разогнуть ее пальцы, которыми умирающая зацепилась за прутья. День уже давно наступил, а в глазах женщины застыла полная луна.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *