Не бойся


— Ты зарплату получил? — насторожилась Ирина Анатольевна.

— Получил, — гордо вскинув голову, ответил муж. — Вот. — Он начал вынимать из карманов смятые бумажки.

Жена расправила их и сложила аккуратно стопкой, затем пересчитала.

— Это все? — На глаза навернулись слезы. — Тут и половины не наберется того, что ты должен получить.

— В следующий раз принесу больше, — отмахнулся Леонид.

— Может, и рожать в следующий раз прикажешь? — Ирина схватила мокрую тряпку со стола и несколько раз ударила ею мужа по лицу. Она бросила тряпку на место, прикрыла лицо руками и навзрыд заплакала. — О своем будущем ребенке подумал? Какой после этого ты отец, кровопийца проклятый!

— Не вой, без тебя душа разболелась! — прикрикнул хозяин, выпуская дым изо рта.

— Не кури, здесь маленький ребенок бегает. — Ирина вырвала у мужа окурок и выбросила в помойное ведро.

— Ах ты, мегера! — вскочил пьяный хозяин. — Забыла свое место? Ну так я напомню! — И он ударил ее в живот.

Жена закричала, согнулась и присела на корточки.

— Чтоб через десять минут накрыла на стол, я жрать хочу, — приказал Леонид и вышел, громко хлопнув дверью. Он сел на диван, закинув ногу на ногу, достал новую папиросу, прикурил и кинул горелую спичку на пол.

— У-у-у! — раскрылись дверцы тумбочки, оттуда выскочил Сережа и бросился к отцу. — Не нашел, папка, не нашел! — тараторил сын, уже сидя на коленях у отца.

Леонид встал с ребенком на руках и подбросил его несколько раз к потолку, окутывая малыша дымом.

— Еще, еще! — загорелись у Сережи глазенки. — Папа, еще!

— Отпусти ребенка или затуши папиросу, — сказала вошедшая Ирина, охая и держась за живот.

Муж бросил на нее злой взгляд и выпустил дым в лицо сыну.

— Пусть привыкает, мужик растет.

Малыш поморщился и закашлялся.

— Отпусти, папа, отпусти — глаза щиплет, — захныкал он.

— Оглох или сердца у тебя нет? Ведь родное дитя просит, а он? — Она кинулась к мужу и стала вырывать сына.

— Совсем никакого уважения, — проворчал отец, отпустил ребенка и влепил жене оплеуху, та отлетела вместе с сыном.

— Не бей маму, не бей! — в голос заревел Сережа.

— И ты туда же, выродок? — Леонид бросил окурок на пол и раздавил его ногой.

— Ну зачем свинячишь? У меня и так руки отваливаются, — жалобно произнесла Ирина, прижимая к себе сына, гладя его по голове и успокаивая.

— Заткнись, без тебя тошно! — взревел Леонид.

— Совести у тебя нет ни на грош, чадо разрывается, а он…

Муж схватил ее за волосы одной рукой, а другой наотмашь тыльной стороной ладони ударил по лицу.

— Совести, говоришь, нет? — передразнил он жену, таская ее за волосы по комнате. — Выходит, ты совестливая?

Ирина выронила ребенка, тот путался под ногами. Она прикрыла руками живот, не заботясь о голове, на которую так и сыпались удары. А Сережа, хоть и перепуганный насмерть, ухватился за ногу отца, пытаясь как-то защитить мать, и елозил вместе с ней по всей комнате.

— Ты опять за старое — мать избивать? — В доме появился старший, шестнадцатилетний сын Казаковых — Алексей и пришел на помощь матери. — Сколько раз нужно тебе говорить, чтоб не распускал рук?

Сын ударил горе-отца в челюсть, и тот выпустил жену. Леонид поднялся и вытер кровь, сочившуюся из рассеченной губы, рукавом рубашки.

— Так, — многозначительно произнес он. — Сынок на родного отца руку поднял?!

— А ты мать не трогай, — огрызнулся подросток.

— Знай я, что доживу до такого дня, в колыбели бы придушил змееныша, — сказал глава семьи, но на рожон не полез.

— Смени пластинку, — ответил Алексей, успокаиваясь. — Нажрался, так иди отдыхай, нечего тут права качать, — уже мирно закончил старший сын.

Ирина ушла на кухню, Сережа терся около брата, а Леонид отправился в спальню и бухнулся на кровать, не раздеваясь и не разуваясь. Это была небольшая комнатка, где стояла одна кровать и огромный дедовский сундук, который хозяйка запирала на замок и никого к его содержимому не допускала.

— Мальчики! Кушать, — позвала хозяйка из кухни. Она понемногу приходила в себя после побоев. Прибрала растрепавшиеся волосы, умыла лицо. И хотя низ живота продолжал ныть, она, натужно улыбаясь, старалась не показать виду сыновьям, что ей нехорошо.

Малыш дул на ложку, обжигался, снова дул, но не позволял матери кормить себя — любил самостоятельность. Алексей, насупившийся и угрюмый, быстро опорожнял тарелку. А мать, задумавшись, водила ложкой по дну тарелки.

— Алеша, позови отца, — не выдержала Ирина.

— Да ну его, — буркнул старший сын.

— Позови, сказала же! Человек с работы, голодный, — настаивала на своем мать.

— Вот так всегда, он ее лупит, а она его жалеет, — с досадой ответил Алексей и поднялся.

Леонид, подогнув под себя ногу в грязном ботинке, храпел, пуская слюни, он не слышал и не чувствовал, как к нему подошел первенец и потряс за плечо. Сообразив, что на предка легкое прикосновение не действует, сын перевернул его на спину и потряс сильнее.

— Что надо? — открыл глаза глава семьи.

— Мать за тобой послала, — угрюмо сказал сын.

Старший сын не любил отца и всякий раз это подчеркивал. Он не понимал мать, которая прощает ему все вместо того, чтобы сдать в милицию. Алексей считал, что нары — самое лучшее место для такой скотины. Он опасался, что в порыве необузданной ненависти, которая нередко накатывала на него, не выдержит и убьет того, благодаря кому появился на свет. Это, наверное, единственная заслуга его отца. Алексей знал, что основную нагрузку в его воспитании на своих хрупких плечах несет мать, и очень ценил это. Он переживал трудный, переходный возраст и все видел без малейших оттенков: если любил — то любил, если ненавидел — то ненавидел.

— Зачем я ей понадобился? — спросил кормилец, державший семью на голодном пайке.

— Ужин стынет, — выдавил из себя первенец.

— Пусть сама жрет свои помои, — пробурчал отец и отвернулся к стенке.

— На большее ты не заработал, — начиная выходить из себя, заступился за мать сын. — Не советую тебе оскорблять маму, иначе…

— Что иначе? — усмехнулся папаша. — Пока еще мелко плаваешь, сосунок.

Алеша хотел развернуть отца и съездить ему по физиономии. Но, жалея мать, он сдержался.

— Он не голоден, — ответил сын на немой вопрос матери и добавил: — Не унижайся ты перед ним, мам. Жрать захочет, сам приползет.

— А ты не осуждай его, Алеша, какой ни есть, а все же отец, — протерла мать глаза передником.

— Лучше бы он сдох, — в сердцах выпалил сын. — Он же тебя когда-нибудь прибьет.

— Нужно перетерпеть, сынок, он муж мне, по закону. Иной раз в горячке ударит, потом сам и пожалеет. Характер у отца добрый. Это зеленый змий его губит, вот он и буянит, — заступалась мать за отца.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *