Не бойся


— Это еще почему? Ведь он укокошил ее родного брата!

— Мне неизвестны настоящие причины, но даже на похоронах брата она симпатизировала этому парню и несла что-то вроде того, что не он виновен в смерти Атамана. И племянницу уговаривала помириться с ним.

— Да! — Павел почесал затылок. — Достаточно взглянуть на его лицо — можно подумать, что он родной ее брат, а не Алексей. Воистину чудеса способна творить природа.

— Не исключено, что тут кроется какая-то тайна, — сказал Игорь. — Я как-то подслушал отрывок разговора жены с тещей. Они говорили что-то про близнеца, будто бы потерянного с самого рождения. Не успел полностью разобраться. Заметив меня, они замолкли.

— Что ты предлагаешь? — Сутулый находился на распутье, хотя не очень верил в сказочные истории. Но судя по тому, что поведал ему Гарик, Люба действительно могла отказаться от донора.

— А что я могу предложить? Если он Атамана не пожалел, невзирая на любовь к его дочери, то и на нас наплюет. А он, между прочим, наверняка твое лицо сфотографировал.

— Я в этом не сомневаюсь. — Сутулый прижал губами фильтр сигареты и нервно чиркнул зажигалкой. — Необходимо что-то придумать.

— Накроем его лицо полотенцем. Жена и внимания не обратит.

— Точно! Так и сделаем, — обрадовался Сутулый, успокоившись.

До крематория они добрались без приключений, если не считать, что на въезде в город их остановил инспектор ГАИ для проверки документов. Но документы у Герасимова были в полном порядке, а на Вершкова, который походил на дремавшего пассажира, инспектор и не взглянул.

Сергей уже ожидал их у входа и помог отнести Александра на стеллаж, который служил им операционным столом.

— Да это же… — узнал сторож донора.

— Заткнись! — перебил его Сутулый. — Смотри не проговорись сестре, — угрожающе предупредил он.

— А что, мне больше всех надо? — залебезил трусоватый Сергей. — Мое дело — сторона.

— Так-то лучше будет, — одобрительно кивнул Павел.

К приезду Казаковой донора подготовили к операции. Она молча помыла руки из чайника, ей поливал брат, и подошла к стеллажу со скальпелем в руке.

— Наркоз в вену ввели? — поинтересовалась она на всякий случай.

— Три минуты назад повторно, — подтвердил муж.

— А зачем вы ему лицо полотенцем накрыли? — все же спросила женщина.

— Павел ему малость физиономию подпортил, — нашелся Гарик. — Чтоб не отвлекать твое внимание.

— Надо же, какая трогательная забота, — усмехнулась Казакова и занесла руку со скальпелем, а Игорь занял место ассистента. Она только начала делать разрез, когда Сутулый нечаянно задел край полотенца, и оно сползло на пол. Люба намеревалась прочитать нотацию Павлу, чтобы не вертелся под руками, но лишь раскрыла рот и замерла, словно слова застряли у нее в горле.

— Кого вы притащили, идиоты несчастные! — Она одернула руку со скальпелем, будто ее змея ужалила.

— Зачем так кипятиться? — Сутулый скривил недовольную физиономию. — Кто подвернулся, того и привезли.

— Вы немедленно отвезете его в какую-нибудь больницу, там наложат на рану швы.

Люба взялась за дезинфекцию пореза.

— Что-то я тебя плохо понимаю! — Тон Герасимова дружелюбным назвать было нельзя. — Он убил моего кореша, между прочим, твоего брательника, а ты его, значит, в больницу?

Люба спиной ощутила, вставляя тампон в рану, три пары любопытных глаз, обладатели которых с нетерпением дожидались разъяснений. И ей пришлось признаться.

— Этот человек — мой родной брат, близнец!

— Твой?! — задал самый глупый вопрос, какой только можно придумать, Сергей.

— И твой тоже. Тупица!

— Вот так номер! — Глазки у сторожа бегали не останавливаясь.

— Но ты должна учитывать, что он запомнил мое лицо! — воскликнул Павел.

— Я не считаю это такой весомой причиной, чтобы самолично лишить своего брата жизни, — заявила Казакова.

— Атаман тоже был твоим братом, — не без ехидства заметил Сутулый. — А он отправил его в мир иной. — И он метнул злобный взгляд на Вершкова.

— Есть существенная разница. Он даже не догадывался, что Алексей его брат, а мне сей факт доподлинно известен. — Люба помолчала и более мягко добавила: — У нас почти миллионный город, ваша встреча исключена не менее, чем на девяносто процентов.

— Я бы не возражал, чтобы исключение составляло на все сто, — пробубнил недовольный Герасимов. — Ладно, — махнул он рукой. — Все равно он живет не в нашем городе. Только каким образом мы сдадим его в больницу?

— Бросите его возле приемного покоя, позвоните и бегите. Не такая уж и сложная операция, — подсказала женщина. — Завтра понедельник, так что новый донор необходим самое позднее — до ночи, — напомнила она.

— За этого мы с Гариком вычтем из вашего гонорара. — Он имел в виду Казаковых: Любу и Сергея.

— Я-то здесь при чем? Нужен мне родственничек, которого отродясь не видел, — возмутился сторож.

— Замолчи! — прикрикнула на него сестра. — Я потом возмещу тебе ущерб. — Затем повернулась к Сутулому и сказала: — Мы согласны.

Вершкова передали в руки медикам тем способом, который придумала Казакова, а вечером преступникам предстоял новый рейс, который прошел успешно.

 

Через месяц после последней встречи с родным братом, которая оставила неприятный осадок, у Любы состоялся разговор с матерью. Она полюбила своего брата-близнеца с того самого момента, как только узнала о его существовании. Эта любовь развивалась подсознательно, росла и крепла несмотря на то, что они еще ни разу не виделись. Первая встреча в доме у старшего брата не принесла разочарования, а лишь усилила родственные чувства. Люба любила и уважала Алексея, была ему благодарна за помощь, которую тот оказывал всей семье, и ей в том числе. Но говорят, что близнец даже чувствует боль другого близнеца, поэтому Александр ей становился ближе день ото дня. Именно эта любовь и спасла Александра, когда он угодил в донорские сети. А в гибели Алексея она себя винила больше, чем Вершкова.

— Мама, что ты испытываешь по отношению к младшему сыну? — задала дочь прямой вопрос Ирине Анатольевне.

— Я уже говорила тебе, дочка, что не хочу думать об этом, — решила мать не возвращаться к больной теме.

— Ты не можешь простить ему Алексея? — не унималась Люба.

— Отстань, пожалуйста, и так на душе муторно.

Мать присела на краешек стула и облокотилась одной рукой о стол.

— Ты никогда не задумывалась: если бы верх одержал старший, то тебе бы пришлось оплакивать младшего сына? — продолжала безжалостно наседать дочь. И, выдержав короткую паузу, добавила: — Мы просто обязаны раскрыть ему глаза на правду! — Последние слова дочери заставили Ирину Анатольевну серьезно задуматься. Люба заметила, что в глазах матери промелькнул испуг, перемешанный с болью.

— А ведь ты права, — согласилась пожилая женщина после некоторых размышлений. — Алеша не пожалел бы Сашу. Сохранить обоих могло только чудо.

— Вот видишь, — невесело улыбнулась Люба. — И этим чудом была я. Расскажи я вовремя, кем они друг другу доводятся, трагедии бы не случилось. Так что, мама, если и должна ты кого-то ненавидеть, то меня в первую очередь.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *