Не бойся


— Это я так с похмелья болею, — ошарашил его Тарас Поликарпович. — А если не устраивает, попроси администратора, чтобы тебе поменяли номер.

Сосед не мигая уставился на собеседника, приняв его за ненормального.

— Вам следует обратиться к врачу, — пролепетал он.

Брови у Мирошниченко грозно сошлись на переносице. Он схватил пустую бутылку из-под шампанского и запустил ее в соседа со словами:

— Сам ты придурок!

Тог еле успел захлопнуть дверь, прежде чем раздался звон разбитого стекла.

Тарас Поликарпович прислушался к удаляющимся шагам соседа и громко рассмеялся. Потом налил полный фужер коньяка и залпом выпил. Он решил с горя напиться, и это действительно на какое-то время помогло.

Перебрав сверх нормы, бывший офицер крепко заснул. Разбудила его администраторша. Сегодня он должен был внести деньги за гостиничный номер.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства, деньги я внесу завтра, — отмахнулся он от назойливой женщины, даже не открывая полностью глаза.

— Хорошо, я подожду, — сказала администраторша. — Только убедительная просьба не шуметь и не буянить.

— Сосед нажаловался? — догадался сонный мужчина. — Так у него же не все дома. — И он лениво покрутил возле виска.

— Сейчас с вами бесполезно разговаривать. И тем не менее, примите к сведению мою просьбу.

И женщина оставила его одного.

 

Ровно неделю Тарасу Поликарповичу обещаниями удавалось заговаривать зубы женщине-администратору. Но настал такой час, когда его попросили освободить номер. Мирошниченко вновь очутился на улице.

Теплый сезон давно закончился, а в снежную и ветреную погоду невесело бродить по улицам. И в конце концов он забрел на железнодорожный вокзал. Так и прожил несколько дней: днем слонялся по городу, а вечером ютился на вокзале, затерявшись среди ожидающих пассажиров. За трое суток во рту не было и росинки. Ужасно хотелось есть и кружилась голова. Когда проходил мимо буфета, подкатывало желание на кого-нибудь наброситься и вырвать хотя бы булочку, а исходивший от буфета запах сводил с ума. Он бы уже начал просить милостыню, но сомневался в успехе подобной затеи, на нем еще была слишком приличная одежда. Иногда вспоминал жену, сына, но гнал от себя мысли о них подальше.

Остановившись посреди зала ожидания, Тарас Поликарпович внимательно осматривался, не оставил ли кто после себя кусок хлеба или огрызок яблока. Но даже в такой малости удача не улыбнулась ему.

Он заметил освободившееся место в конце зала и поспешил занять его. Мирошниченко решил немного вздремнуть, чтобы таким образом отвлечь себя от мыслей о еде. Но и во сне ему привиделась копченая курица, и он почувствовал отчетливо ее запах. Словно убегая от наваждения, Тарас Поликарпович проснулся и продолжал сидеть с закрытыми глазами. Однако он поймал себя на мысли, что запах копченой курицы не испарился вместе с миражом. Он раскрыл глаза и увидел перед собой прямо на полу двух бомжей.

Вероятно, им где-то обломилась шабашка и они пировали. На расстеленной газете лежали: наломанная копченая курица, нетронутый батон колбасы, соленые огурцы, хлеб и стояла початая бутылка водки. Мимо прошел милиционер, но даже не посмотрел в их сторону. Видимо, бомжи были «прописаны» на вокзале и ладили с блюстителями порядка. Тарас Поликарпович, сглотнув слюну, обратился к пирующим:

— Мужики, не угостите? Я три дня ничего не ел.

— И без тебя халявщиков полный вокзал, — отозвался один из них, наливая водку в бумажный стаканчик и не взглянув на просителя. Его напарник, наоборот, изучал Мирошниченко с любопытством. Внешность просителя и просьба, с которой тот обратился, не укладывались в голове бомжа в одно целое.

— Не торопись отказывать, Федя, — сказал он сотрапезнику. — Может, у человека горе, а ты грубишь.

— Нам-то какое до него дело, Сидорыч, — недовольным тоном пробубнил бомж, который выглядел еще довольно молодо, но засаленная одежда, нечесаные волосы и немытое лицо на первый взгляд уравнивали его с пожилым напарником.

— Не скажи, — возразил Сидорыч. — Сегодня мы отнесемся к нему с пониманием, а завтра он с нами последним куском поделится. — И он жестом пригласил Тараса Поликарповича.

— Как же, дождешься от него, — ответил Федя и впервые посмотрел на просителя. — Да он просто с женой поругался. Завтра помирится и забудет о нашем существовании, — сделал он свой вывод.

— Бросила меня жена. — Мирошниченко пересел на пол. Мнение окружающих его в данный момент не волновало. — Полгода, как от хозяина вернулся, а до сих пор нет прописки.

— Врешь! — с недоверием отнесся к нему молодой. Тарас Поликарпович извлек из внутреннего кармана справку об освобождении и протянул Феде.

— Читай, если не веришь.

Пожилой налил в бумажный стакан водку и протянул новому знакомому:

— Угощайся, как говорится, чем богаты.

Мирошниченко одним глотком выпил сорокаградусную жидкость и набросился на съестное, набивая полный рот и с трудом проглатывая пищу большими кусками. Федя с недоумением просмотрел документ и, пожав плечами, передал Сидорычу.

— Я и так ему верю, — сказал тот и протянул документ хозяину. — Если ты надумал вести бродяжнический образ жизни, то справку сожги, — посоветовал он голодному. — Она будет тебе лишь помехой.

Мирошниченко даже подавился.

— Но я не собираюсь бродяжничать.

— A y тебя есть место для постоянного проживания? — поинтересовался собеседник.

Тарас Поликарпович перестал жевать и уставился на бомжа.

— Нет.

— Я тоже когда-то думал, что побичую немного, а потом все образуется, — продолжил Сидорыч. — И вот уже одной ногой в могиле, а все… — И он лишь махнул рукой.

— И никогда не пытался вылезти из этого болота?

— Болото засасывает. Не веришь, спроси у Феди. Он моложе меня, а подтвердит.

— А зачем пытаться? — вмешался в разговор молодой бомж. Пренебрежительная маска слетела с него. — Кому это нужно? Таких, как мы, только называют бродягами. На самом деле каждый из нас имеет постоянное место обитания. Вот мы с Сидорычем на железнодорожном вокзале тремся.

— Что ж тут хорошего? Ты еще очень молод и многое мог бы успеть. — Мирошниченко вытер засаленные руки о полу дорогого пальто.

— А у меня нет жизненных целей, — заявил Федя, наливая себе водки. После того, как выпил, продолжил: — Вид у меня, конечно, не аховый, но сыт, одет, обут. Что еще требуется человеку?

— И милиция нас не трогает, — добавил пожилой.

— Почему? — задал наивный вопрос Тарас Поликарпович.

— А что толку? Мы что за день сшибем — вечером проедим и пропьем. Сдавать в вытрезвитель нас невыгодно, карманы пустые. В отделение милиции нас уже много раз таскали, но ни фамилии, ни документов у нас нет. Одна морока с нами.

— Ну, есть же закон о принудительном труде.

— Нелегко заставить работать тунеядца, хлопот больше, чем пользы. Закон есть, но на нас он не распространяется. Властям удобнее не замечать нас, нет, мол, в стране бомжей — и все тут.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *