У черты



«А придется терпеть…» — с этой мыслью сознание начало ускользать, но следом за болью пришел ужас. Девушка снова пришла в себя.

Стриж лежала в гробу.

Она поняла это шестым чувством, потому что крикнуть и послушать эхо не могла. Только замычала, поднимая непослушные руки, и ожидаемо уперлась в крышку над головой. Крышка оказалась мягкой, и девушка уцепилась за это ощущение. Гроб не стали бы обивать чем-то мягким, верно?

«Стали бы!»

Инга пошарила вокруг, натыкаясь на глухие стены, нащупала пустую кобуру и снова едва не сорвалась. Отдохнула, закрыв глаза и пытаясь мыслить логично.

Гроб в Зоне? Откуда ему взяться? Зачем убивать так сложно, даже если сталкер с напыщенной кличкой Рамзес обманул и завел в ловушку? Ведь не за красивые же глаза он набивался в компанию…

«И за них тоже!» — заспорило ее девичье самолюбие, вечно прозябающее на задворках жизни.

Силы постепенно возвращались. Через пару минут, постанывая от напряжения, Стриж уперлась коленями в преграду над головой и попробовала ее поднять. Крышка подалась, совсем чуть-чуть, и девушка повеселела. Она немного отдохнула и сделала еще один подход, в который раз похвалив себя за часы, проведенные в спортзале. Твердый пресс, конечно, не так выигрышно смотрится на пляже как мягкая девичья талия, но, черт возьми, где тот пляж?!

Инга предельным усилием толкнула от себя крышку, и та, чавкнув герметичными прокладками, неожиданно легко распахнулась. Видимо, сработал доводчик.

Стриж вывалилась наружу, ощущая как свежо вокруг после затхлого могильника. Как много в воздухе кислорода, и даже резкий химический запашок не мешает дышать. Она лежала возле гроба, запоздало ужасаясь, что могла просто задохнуться.

Боль постепенно уходила, или Инга привыкала ее не замечать. Девушка видела дверь, выкрашенную белым, и тусклый оранжевый маячок над ней – единственный источник света в просторном помещении. Углы тонули в темноте, там смутно угадывались громоздкие механизмы.

«Опасность! Выход здесь!» – маячок подсвечивал черную на желтом надпись.

«Надень СИЗ, идиот!» — приписали ниже маркером.

Что такое СИЗ, девушка не знала. Что это за дверь, и как она за нее попала, не помнила. Собравшись с силами, Инга доковыляла до выхода и, уже взявшись за рычаг, увидела в круглом дверном иллюминаторе чужое лицо.

Автобус проявился в памяти, отчетливо, словно картинка на киноэкране. Только что не было его, но вот включился проектор и прокрутил кошмарный фильм в считанные секунды.

На какой-то миг Инге показалось, что это та, мертвая, смотрит на нее из оконца. Пергаментная кожа, клочья волос, истлевшая одежда… И черная дыра в груди, напротив сердца. Мир вокруг покачнулся, дверь ударила в лицо, но стегнувшая от раны острая боль удержала в сознании.

— Это отражение! – зашипела девушка, путая русские и английские слова. – Дура, дура, дура! Успокойся! — но картинка продолжала стоять перед глазами.

Над головой захрипело, будто кого-то душили.

— Подтверждаю оранжевый!.. – продрался сквозь хрип отчаянный голос. – Всем – оранжевый!.. Уровни минус четыре, минус пять, минус шесть – полная герметизация! Кто меня слышит…

Динамик отключился с резким щелчком, и на Ингу, как всегда в минуты видимой опасности, снизошло ледяное спокойствие, еще более страшное, чем паника. Эмоции истончились, отошли на задний план. Стриж даже смогла анализировать их с некоторой примесью  любопытства – ну надо же, мумии испугалась. Собственной мумии…

Едва выбравшись из одного гроба, Инга совсем не хотела оставаться в другом, просторном. На кнопку «Open» дверь не отреагировала, и девушка потянула вниз рычаг запирания. Дверь не подавалась, будто на нее навалились с другой стороны.

— Кто здесь? – знакомый голос дрожал.

В иллюминаторе, как пузырек со дна аквариума, всплыл круглый глаз прапорщика Скидоренко, испуганно затрепетал ресницами.

— Это я, открой, — выдохнула Инга, против воли чувствуя облегчение.

Скипидар не открывал.

— Ты… живая? – задал он странный вопрос.

— Живая! – закричала Инга в вытаращенный глаз. – Где мы? Это Бор?

— Бор, — всхлипнул прапорщик. – Точно живая?

Инга рванула, и рычаг провернулся. Участковый смешно закудахтал, но девушка уже протискивалась, отжимая дверью тяжелое скипдарово брюхо.

— С ума сошел?!

За дверью открылось широкое  помещение с лавками вдоль стен, едва освещенное аварийными лампами. Инга мельком огляделась, соображая, где находится. Скидоренко отступил в дальний угол, и девушка не сразу узнала его.

Прапорщик вооружился. Разгрузка едва сходилась на начальничьем пузе, ее бесчисленные карманы участковый набил патронами и аптечками. Рюкзак за плечами делал Скипидара похожим на увешанного оружием колобка.

Насмерть перепуганного колобка. Автоматный ствол, направленный Инге в грудь, выписывал нервные восьмерки.

— Где Рамзес?

— Ушел, сука такая! Руки покажи, не то выстрелю!

«Ушел, значит…»

— Успокойся, – Инга показала ладони. – Что случилось?

Участковый вытянул шею, не то разглядывая, не то вынюхивая, и, помедлив, опустил автомат.

— Не знаю! Рамзес сказал – ждать эвакуации, и свалил. Потом двери открыли, свет забрали, а этот придурок…

Скипидар уже не выглядел опасным. Он явно радовался тому, что не один и что-то говорил, говорил, говорил, не в силах остановиться. Инга окончательно запуталась. Она нашла под лавкой свои вещи и оружие. Разозлилась выпотрошенному рюкзаку:

— Кто?!

— Не я! – открестился Скипидпр и наябедничал. – Сталкер. Велел смотреть за тобой и ждать эвакуации. А этот придурок…

— Кто меня вытащил из автобуса?

— Не я!.. То есть… сталкер, а потом голован сказал — деактивация…

— Заткнись! – рявкнула Инга.

Она влепила бы пощечину струсившему мужику – это могло помочь, но автомат, укороченный «Калашников», висел у Скипидара прямо под рукой. Не ровен час, начнет палить с перепуга.

— Виктор! – Инга положила ему руки на плечи, крепко сжала. – Давай по порядку. Вы меня донесли до Бора, так? Что случилось потом?

— Потом у голованов что-то сломалось…

Скипидар тяжело дышал и поводил мутным взглядом.

— Ты правда живая? – спросил он неожиданно трезво. – Тогда нужно сваливать. Видела?

Прапорщик кивнул в сторону приоткрытой двери, ведущей, судя по всему, в основные помещения станции. На пороге неряшливой кучей лежал… труп? Инга посветила фонарем – труп! Какого-то животного или насекомого.

— Я сначала думал – таракан, — сказал прапорщик. – Большой, зараза, с овчарку. Вадим в него две обоймы высадил!

Это был не таракан. То есть разбросанные в стороны антенны-удилища, конечно, тараканьи, и ноги с левой стороны — тоже. А с правой…

— Убивал бы яйцеголовых! — в сердцах признался Скипидар.

С правой стороны из панциря торчали металлические шарниры, с закрепленными на них суставчатыми протезами. Протезы заканчивались острыми шпорами, и вообще, конструкция напоминала Инге проект нового марсохода НАСА. Она помнила фото из журнала «Сайенс».






Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *