Мент


— Это долго объяснять, Андрей. Не суть важно. Главное, что нам удалось добиться твоего освобождения.

— Нам — это кому же? — спросил Андрей.

— Екатерине Дмитриевне, Никите Кудасову, мне, в конце концов. Так что сидеть тебе осталось совсем недолго…

— А Наумов? — спросил Обнорский. — Что-то вы, Роман Константинович, фамилию Наумова не упомянули.

Ответить Семенов не успел. Дверь распахнулась, вошел кум. Он внимательно посмотрел на Обнорского, на Семенова, на телефон в руке полковника.

— Ну, — сказал кум, — пообщались?

— Да, Валерий Василич, вполне.

— Чудненько, чудненько… Еще чайку?

— Спасибо, — ответил Семенов, — рад бы, да время поджимает. У меня к вам, Валерий Василич, другая просьба.

— Слушаю вас, Роман Константиныч.

— Вы бы нас с Андреем Викторовичем сфотографировали… на память.

— Так а чем?…

— Фотоаппарат есть, — сказал полковник. Он подошел к дивану, щелкнул замками дипломата и извлек шикарный «Кэнон».

…Щелкнул затвор, вспышка осветила бледное напряженное лицо Обнорского и улыбающееся лицо Семенова. Через пятьдесят часов фотография ляжет на стол в кухне Катиной квартиры в Торонто.

Все это, избегая подробностей, Обнорский и рассказал Звереву. Сашка ошеломленно покрутил головой.

— Вот уж действительно — роман, — сказал он.

— С недописанным эпилогом, — сказал Андрей.

— Му-у-у, — промычала корова на цветущем лугу.

— Ну, Андрей Викторович, поздравляю, — кум протянул руку.

— Спасибо, — механически ответил Обнорский.

Постановление об освобождении лежало на полированной столешнице. Самое главное слово в нем было: немедленно. Президиум городского суда Санкт-Петербурга предписывал освободить гр. Обнорского А.В. НЕМЕДЛЕННО.

— Весьма за вас рад, — сказал кум. — Я ведь давно уже служу и — поверьте на слово — такие вещи не часто случаются… С сей минуты вы свободны и можете покинуть зону прямо сейчас.

— Да, — сказал Обнорский.

— Но справочку об освобождении мы вам оформим только завтра. Сегодня уж поздно, весь аппарат разбежался.

— Да, — сказал Обнорский.

Кум рассмеялся и произнес весело:

— Вы, я вижу, еще не пришли в себя. Хотите выпить?

— Очень хочу, — ответил Андрей и тоже улыбнулся. Он улыбнулся впервые с того момента, как перешагнул порог кабинета.

— Вот и чудненько. — Кум встал и прошел к сейфу. Вытащил из него бутылку армянского коньяку, лимон и шоколад.

— Да, кстати, есть и виски, но я по старинке коньячок предпочитаю. Хотите виски?

— Мне все равно, — пожал плечами Андрей. НЕМЕДЛЕННО было напечатано на бланке президиума горсуда. Кум ловко нарезал лимон ножом в форме самурайского меча.

— Красивый меч, — сказал Обнорский.

— Нравится? — спросил кум. — Дарю. Пусть будет на память.

— Спасибо, — ошеломленно произнес Андрей. Валерий Василич обтер клинок меча салфеткой, вложил в ножны и протянул Обнорскому.

— Ну, Андрей Викторович, — сказал, поднимая стопку, кум, — поздравляю. По старой зоновской присказке: конец срока неизбежен.

Лагерный кум и вчерашний зэк выпили, синхронно взяли по дольке лимона. На полированной столешнице лежали постановление президиума горсуда и самурайский меч.

— Вы ведь журналист, Андрей Викторович? — сказал кум.

— Журналист, — ответил Андрей. — А что?

— Надеюсь, писать о нашей Красной Утке худого не будете?

— Неправды писать не буду. Это я вам обещаю, Валерий Василич.

— Вот и чудненько. А то, знаете ли, уже были инциденты!

— А что такое? — спросил Андрей. — Расскажите.

— Если хотите — расскажу, — отозвался кум. — История любопытная.

— Конечно, хочу, Валерий Василич.

— Да, вот теперь я вижу, что вы журналист, — засмеялся кум. — Нормальный человек, получивший в руки такую бумагу (он кивнул на постановление об освобождении), бегом побежал бы из моего кабинета… а вы хотите историю услышать.

— Чего уж бегом-то бежать? Успею теперь… вы рассказывайте, Валерий Василич.

— М-да, — сказал подполковник. — История давняя, но памятная… А дело было так. К нам прислали перековываться Юру Чурбанова. Слышали, наверно?

— Да, кое-что слышал от ребят. Но вы-то, вероятно, можете рассказать и больше, и подробней.

— Ну, это еще вопрос… многие знают гораздо больше меня — лично общались, жили бок о бок, чай вместе пили.

Обнорский улыбнулся — кум явно скромничал: именно к нему стекается вся информация конфиденциального характера. Ее, как мед пчелы, собирают и несут в улей кума оперативники и многочисленная агентура. Именно начальник оперчасти — самый информированный о жизни и настроениях спецконтингента человек… Обнорский улыбнулся, и Валерий Васильевич понял, о чем подумал журналист. Он улыбнулся в ответ и сказал:

— Ну, конечно, и я иногда кой-чего краем уха слышу. Так вот, прислали к нам Юру Чурбанова. Фигура! Нас, конечно, титулами и чинами не удивишь — генералы сиживали, зампред Совета Министров Молдавии, прокуроры областей и краев… Да что там — члены ЦК компартии Узбекистана! Однако и на этом фоне Юрий Михайлович Чурбанов выглядел весьма солидно: первый заместитель министра внутренних дел, депутат Верховного Совета РСФСР, кандидат в члены ЦК КПСС… Генерал-полковник, зять Генсека… Согласись — немало? (Обнорский кивнул.) В андроповские времена зятька, конечно, подвинули вниз и стал он всего лишь замом командующего внутренними войсками… Вообще надо заметить, что при Юрии Владимировиче Андропове у нас работенки добавилось. В ту пору МВД возглавил бывший председатель КГБ Федорчук. И у него была своя теория: все менты — взяточники… К нам в зону ментов забивали целыми райотделами. Ужас, что творилось.

Юра Чурбанов попал к нам в девяностом году со сроком двенадцать лет. Коррупционер! Взяточник! Ух, страшно — тюбетейку ему узбеки подарили, халат золотого шитья да кофейный сервиз за сто рублей… В общем, попал под раздачу генерал-полковник. Тогда модно было на горбачевской волне разоблачать коррупционеров-бюрократов из эпохи застоя.

Я лично с Чурбановым беседовал. Иван Данилыч — обязательно, он, как ты знаешь, с каждым вновь прибывшим встречается. (Андрей снова кивнул, он тоже прошел процедуру собеседования с хозяином.) Но и наши ветераны захотели с Юрием Михалычем познакомиться… Пригласили генерал-полковника посидеть, чайку попить. Там, кстати, забавный один момент был. Сидел у нас один лейтенант, который Чурбанова запомнил со времени курсантской молодости. В училище, где из нашего курсанта выковывали будущего офицера, наведался с инспекцией товарищ Чурбанов… Шум, гам, переполох! Большой аврал с доведением училища до чистоты операционной. Вот тогда-то нашему курсанту и достался подзатыльник от прапорщика за неровно повешенное полотенце вафельное. На всю жизнь запомнил! И вдруг жизненные пути Чурбанова и нашего лейтенанта-бээсника вновь пересекаются… но уже на зоне, где лейтенант лет восемь отбухал, в огромном авторитете, а Чурбанов только прибыл. «Хочу», — говорит лейтенант, — «с генерал-полковником пообщаться… потолковать за курсантскую молодость и тот подзатыльник…» Такая ситуация. Ну, ветераны Юрий Михалыча пригласили. Все чин-чинарем. Уважаемые на зоне люди, чай, печенье, беседа. Но… повел себя осужденный Чурбанов не особо корректно. Увидел он чай и брякнул, не подумавши:

— Чаек у вас жидковат… Я такой не уважаю. — А ты вообще-то кто такой? — спросили у него… Я, мол, генерал-полковник. Э, нет… ты БС. Мусор, пыль лагерная, понял? И — все! — на авторитете лагерном можно ставить крест! Потому что повел себя глупо, заносчиво, по-барски.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *