Мент


— Нужно переводиться туда. Там условия содержания значительно легче.

Несколько секунд Лысый молча смотрел на Зверева.

— Там ведь малолетки, Саша… мы-то каким боком?

— Видишь ли, какое дело… Есть внутренняя инструкция ГУИН, согласно которой в каждой камере с малолетками должен находиться один взрослый. Милые детки, если их оставить без присмотра, устраивают такой беспредел — только держись! Поэтому и подселяют к ним мужика с крепким характером. Такого, чтобы сумел круто поставить на место. Понял?

— Понял, — оживился Лысый. — А как это сделать?

— Сделать это можно, используя наши возможности суммарно. Слушай…

За дверью снова прозвучали шаги. Сашка посмотрел на часы и начал быстро излагать Виталию свой план. Виталий слушал внимательно, кивал бритой головой.

— О’кей, — сказал он. — Я все понял… Завтра-послезавтра адвокат свяжется с твоим человеком. Думаешь, получится?

— Должно получиться, Виталий, должно. Еще года три назад было бы нереально, а теперь, в нашем бардаке беспредельном… Я вон сейчас шел сюда — Кирпича встретил. Идет дядя Слава по коридорчику тюремному, не скрываясь бутылку «Абсолюта» несет. Вот так!

— Опять Кирпича заарканили? — сказал, улыбаясь, Лысый. — Нужно будет с дядей Славой пообщаться… под «Абсолют».

Время еще оставалось. Посидели, покурили. На душе у обоих стало немного полегче: определились конкретные направления действий. Какой результат они дадут — еще неясно, но тем не менее всяко лучше, чем сидеть сложив руки и ждать, пока чужой дядя равнодушно решает твою судьбу.

— А знаешь что, Саня, — сказал Лысый, — не нравится мне вся эта история вокруг твоей подруги. Что-то здесь не так.

— В ней все не так, начиная с поведения Джабраилова. Не должен был он заяву написать. Ну никак не должен… а написал! Что-то его к этому подтолкнуло. Но что?… Я предполагаю, что это мог быть большой мент. Вот только как он-то узнал? От кого?

— Либо от — извини — женушки своей, либо от Магомеда. Других, Саша, вариантов нет.

— От Насти? — спросил, выдыхая дым, Зверев. — Нет, это совершенно нереально. Нет, Виталий, нет. Скорее всего, Паша барыге не доверял и подвел к нему человечка, а тот и засек что-то неладное…

— Слеп ты, Саня, как все, — Лысый усмехнулся, — влюбленные. Дельце-то с душком, и все стрелки на тебя сводятся. И если бы я тебя не знал…

— Тогда — что?

— Сам понимаешь — разговор был бы другой. Стас предлагал с тобой поработать. А он — поверь мне — это умеет.

— Верю, — сказал Зверев с улыбкой. Он отлично представлял, какими методами действуют братаны, когда нужно разговорить человека.

В коридоре послышались шаги, время рандеву истекло.

А попить «Абсолюта» с дядей Славой Лысому не пришлось. Когда Кирпича привели в хату, случилась вот какая история. Глупая, почти неправдоподобная, но факт, как говорится, имел место[22].

— А ты что за конь? — спросил Кирпича покрытый татуировками тщедушный мозгляк с гнилыми зубами. Он сидел, свесив ноги со второй шконки, и чесал пятерней впалую грудь. Обращаться так к Кирпичу не следовало. Это была первая ошибка. Бродяги так себя, не ведут… Дядя Слава усмехнулся. И вот тут отмороженный увидел просвечивающую сквозь полиэтиленовый пакет бутылку! И совершил вторую ошибку.

— А это у тебя что в пакете? — спросил он.

— Водка, — ответил Кирпич.

— А ну давай сюда!

— Почему? — наивно спросил Кирпич.

— Ты, фраер локшовый, с вором разговариваешь! Место твое у параши. Давай сюда водяру, фраерок.

— А-а… ну если с вором, — сказал Кирпич. — Тогда конечно… бери.

Гнилозубый спрыгнул на пол, прошлепал босыми ногами, вырвал пакет. А дядя Слава отошел в угол, присел на корточки и просидел там до утра. Водку вылакали три придурка. Едва не подрались. Гнилозубый пытался спеть песню про то, как Маруся отравилась, но дальше первого куплета добраться не мог… Кирпич с закрытыми глазами сидел в углу.

На следующую ночь дверь камеры отворилась и вошли трое. Один из них — Виталий Мальцев по прозвищу Лысый. Имена других история не сохранила. Вошли, поздоровались с дядей Славой, принесли ему презент — бутылку водки. Вот только не «Абсолют», а «Сибирскую».

А потом… ну, ты, читатель, уже и сам догадался, что было потом. Били долго. Всех подряд, не разбираясь. Гнилозубого засунули головой в унитаз. И, сказать по правде, авторы не испытывают к нему никакого сочувствия.

…Вечер вечереет. Приказчицы идут. Маруся отравилась — в больницу повезут… За месяц, проведенный в тюрьме, Зверева трижды таскали на допросы. Проходили они формально и скучно. Следак задавал положенные вопросы, Сашка давал положенные ответы: не знаю. Не помню. Забыл. — А ведь все равно закроем, Саша, — говорил следак. — Одного человека легко обидеть, — с усмешкой отвечал Зверев. Следак тоже улыбался. У него был в запасе хороший козырь — показания Слона. Пока он придерживал его, понимая, что Слон в любой момент может от своих показаний отказаться… Следак выжидал, оттягивал время очняков. Очень скоро у него этого козыря не будет, Зверев уже подготовил нехитрую комбинацию, направленную на выявление роли Слона. Спустя неделю после разговора с Лысым тот прислал маляву: контакты в хате, где сидит Слон, налажены… Сегодня утром Зверев зарядил Слону маляву. Не сегодня-завтра будет известен результат. В общем-то в результате Зверев нисколько не сомневался, но хотел убедиться, что все его выкладки верны. Параллельно велась работа по переводу в детскую тюрьму на улице Лебедева. Строго говоря, СИЗО на Лебедева назвать детской было нельзя: малолетки занимали только два этажа из четырех. Еще два этажа единственного креста отводилось взрослым. Адвокат Лысого связался с Семеном Галкиным, передал Сашкину просьбу. Сделаем, — ответил Сема и пошел в тюрьму на улицу Лебедева. Вечером он с размахом угощал тюремных оперов в ресторане Финляндского вокзала, на следующий день угощал в другом ресторане начальника оперчасти. Спустя еще два дня начальник оперчасти написал рапорт начальнику тюрьмы… В нем кум убедительно доказывал, что без томящихся в Крестах подследственных Зверева А.А. и Мальцева В.С. никак невозможно навести должный порядок среди малолетних преступников. К рапорту были приложены копии характеристик Зверева и Мальцева. Хозяин прочитал характеристики, хмыкнул: — Да их обоих прямо к правительственным наградам нужно представлять! — Нормальные мужики, Иван Иваныч, — поддержал кум. — Чего ж они, нормальные-то, в вымогалово влетели? Вопрос был явно риторический… сотрудники пенитенциарной системы лучше других знают, в какие сложные орнаменты закручиваются судьбы. Кум промолчал, а начальник взял рапорт и наложил положительную резолюцию. Со Слоном подтвердилось… Из слоновьего вольера братаны передали, что, получив маляву, Слон сильно занервничал. Ну, этот-то факт ни о чем не говорит. А вот то, что малявку он не уничтожил, говорит о многом. Зверев снова встретился с Лысым, обговорили тему. Слону предложили искупить вину — взять все на себя. Иначе… Все понял, — ответил Слон. Виталий, тем не менее, расстроился: Слону он доверял. — Не бери в голову, Виталий, — сказал Зверев. — Всякое в жизни бывает. — Ладно, Саша, чего уж? Но обидно — я же его из говна вытащил. На следующем допросе Слон сделал чистосердечное заявление: Лысый, Кент и Зверев не имеют к наезду на Магомеда Джабраилова никакого отношения, а просто присутствовали по его просьбе при передаче Джабраиловым денег, которые он, Джабраилов, брал некогда у Слона в долг. Чушь, конечно, полная… и никто в это не поверит, но бумага написана и подшита в папку. Оэрбэшный следак был в ярости. Но Слон стоял на своем твердо. А чего ему оставалось? В криминальном мире за ошибки спрашивают строго. Но в случае со Слоном речь шла уже не об ошибке — о предательстве. За это спрашивают ОЧЕНЬ СТРОГО. И никакие ссылки на особые обстоятельства, коварство ментовское и прочее оправданием не являются. Знал ли про это Слон? Конечно, знал… Но допустил слабинку в момент задержания, а потом уже следак крепко держал его на крючке. Запугибал и обнадеживал, запутывал. Потом на допросе побывали Кент, Лысый и Зверев. Все дали согласованные показания, подтверждающие версию Слона. Нагло и уверенно. — Все равно закрою, — сказал следак Звереву. — Ты что думаешь, суд примет на веру эту баечку? Закрою, Саша, закрою… это — как два пальца. — Да понятно, что пару лет подвесят. Но ведь два года — не пять, — ответил Сашка. — Давай сворачивай скорее свою баланду, гражданин следователь. Я на обед опаздываю.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *