Мент


 

…А положение бригады Лысого было незавидным. В криминальном мире законы просты: можешь отобрать кусок у ослабевшего конкурента — отбери! Питер только кажется большим… на самом деле он маленький. Не хватает его на огромное количество желающих занять место под солнцем. За это пресловутое место идет борьба. Жесткая, а иногда откровенно жестокая. Сломанные ребра, челюсти, сожженные автомобили — самая малая цена, которой можно заплатить. Все чаще разборки между группировками стали превращаться в побоища, загремели выстрелы. Газеты и телеканалы наперебой сладострастно твердили слово рэкет, рассказывали о стычках между группировками. Врали много. А реальность была обыденней и от этого еще страшней.

Весть об аресте Лысого и двух его бойцов прокатилась по городу очень быстро: братаны все друг друга знают. В одних и тех же кабаках тусуются, общие темы перетирают: кого закрыли? Кто откинулся? За сколько Петруха БМВ взял? Да как Чапу хоронили, да как Верка-Кобыла чухонца на две тонны баксов опустила… да какой толщины и веса цепь золотая у Штифта… Разные темы, разные… Но все — крутые. И опять — кого закрыли?

Закрыли Лысого с бойцами!… Ну, бля, это в цвет. Лысый у меня когда-то точку отбил. Пора и поквитаться.

К Стасу прибежал директор универсама: «Караул, наехали!» Синяк под глазом просвечивал даже сквозь слой тонального крема. Юрий Моисеевич был напуган. Рассказал, что пришли какие-то бритые… восемь человек. Сразу прошли прямо в кабинет. Для начала разговора один вдребезги разнес телескопической стальной дубинкой телефонный аппарат. Потом доходчиво объяснили: Лысый больше в наших играх не участвует. Платить будешь нам. Понял, крыса?

Директор рассказывал, как дал отпор бритым… Всем было ясно — врет. Струсил он, наложил в штаны. Да ему, в общем-то, без разницы, кому платить… Боялся Моисеич оказаться меж двух огней. Боялся, что может пострадать бизнес: взорвут, подожгут, самого покалечат…

— Бритые, говоришь? — сказал Киндер и провел рукой по голому черепу. — Мы, Моисеич, тоже не сильно лохматые. Не ссы, в обиду не дадим.

— Кто такие, Моисеич? — спросил Стас. — От кого пришли?

— Сказали: от Гитлера. Что же творится-то? Что делать-то?

Директор универсама осторожно прикоснулся к синяку, потом испуганно отдернул руку, скривился, как будто хотел заплакать.

— Ничего не делать, — спокойно ответил Стас. — Иди и работай, как работал.

На самом-то деле он не был так спокоен, как хотел казаться. Как и все, он думал: ну, началось. Не столько успокоенный, сколько еще больше напуганный, Юрий Моисеевич ушел. Семеро собравшихся мужчин некоторое время молчали. Думали все одинаково: если сразу и жестко не дать оборотку — сомнут, отберут все. Оно, конечно, не по понятиям… да кто на них смотрит, на понятия? После паузы Киндер сказал:

— Нужно забивать стрелку, решать вопрос.

— И — что? — спросил Стас негромко.

— Гасить, — ответил Киндер. Все! Слово произнесено. И за этим безобидным словом стоит смерть. Она вытягивает губы трубочкой, дует холодным ветерком с запахом могилы… дует горячим ветром с кислым запахом пороха… и задувает свечу человеческой жизни.

ГАСИТЬ.

— Гасить, — сказал Киндер, и все замолчали. Это только в книжках про бандитов решения об убийстве принимаются легко и просто. В жизни все гораздо сложней, и нельзя исключить, что холодный ветер задует и твою собственную свечу.

Но сил тягаться с командой Гитлера было маловато. Поэтому вариант гасить был наиболее приемлемым: тут превосходство в количестве бойцов не принципиально.

Зверев сидел несколько на отшибе, слушал молча. Формально он уже был членом команды. Но произошло это волюнтаристским путем: по распоряжению Лысого… для братков он все равно оставался чужим. Да еще и ментом… Для него сняли однокомнатную хату, дали денег. Но это ничего не меняло — он все равно оставался чужаком. Ему не доверяли. Свой среди чужих, чужой среди своих. Чужим для своих он уже стал, а вот своим среди чужих еще нет.

— Гасить, — сказал Киндер. Повисла тишина.

Зверев кашлянул, затушил сигарету и произнес в тишине:

— Есть предложение.

К нему повернулись шесть голов.

 

Бригада Гитлера приехала минута в минуту. Свои тачки по-хозяйски поставили на стоянке перед универсамом. Сразу несколько машин, принадлежащих покупателям, оказались заблокированы… захочешь отъехать, а не сможешь! Жди, пока хозяева жизни решат свои вопросы и уедут. Запуганные обыватели помалкивали — сам вид бандитских тачек без номерных знаков говорил о многом.

О прибытии Гитлера и его бойцов доложил по уоки-токи наблюдатель с улицы. Он в команду Лысого не входил, но иногда привлекался для разовых поручений.

— Минута в минуту, — сказал Стас. Юрий Моисеевич закивал головой. Стас обернулся к нему, бросил. — Иди, Моисеич, встречай. Да не ссы ты… делай, как договаривались — все будет о’кей.

Директор снова кивнул и вышел из кабинета. Он трясся, как студень, морда пошла красными пятнами.

А бойцы Гитлера уже шли через торговый зал. Покупатели при виде группы бритоголовых амбалов в черной коже и спортивных штанах жались к стеллажам с продуктами. Уверенные в себе, наглые, сбитые в стаю, они внушали страх… И они сами знали, что внушают страх. И добивались именно этого эффекта. И добились: не только обыватель, но и вчерашние хозяева точки — команда Лысого — уже дрогнули… Вчера вечером Гитлеру позвонил Киндер и забил стрелку. По той неуверенности, что звучала в голосе Киндера, было очевидно: к отпору люди Лысого не готовы. Скорее всего, будут торговаться, пытаясь сохранить хоть какую-то долю от доходов. Посмотрим, думал Гитлер, может, чего и оставлю… как вести себя будут.

— Добрый день, Геннадий Адольфович, добрый день, — подскочил к Гитлеру директор. Обычно вальяжный и уверенный в себе, сейчас работник прилавка выглядел неважно: галстук сбит на сторону, морда в красных пятнах.

— Здорово, — ответил Гитлер. — Ну, где эти? Пришли?

— Ждут, — отозвался Юрий Моисеевич. — Я провожу. Извините, не могу принять в кабинете, ревизоры приехали из главка — оккупировали. Так что в другом помещении сможете потолковать… Я извиняюсь.

Гитлер, наблюдая, как мельтешит директор, ухмыльнулся: барыга он и есть барыга… ревизоры из главка… теперь самый главный ревизор для тебя — я. Усек, урод?

Директор семенил рядом — сбоку что-то говорил-говорил, оглядывался на бойцов, перекатывающих во рту резинки. Группа в черной коже шла по коридору, освещенному люминесцентными лампами. Стены были облицованы кафельной плиткой. Когда-то она была белой, теперь потускнела и потрескалась. Местами на ней виднелись ржавые потеки. Черные кожаные куртки заполняли всю ширину коридора. Гудели электродвигатели… то ли вентиляция, то ли какие-то машины. Свет ламп делал лица людей безжизненными. Чем-то все это напоминало прозекторскую…

— Сюда, пожалуйста, — показал на дверь директор.

Гитлер толкнул ладонью дверь. Скрипнули петли. Группа людей в черном вошла в помещение. Директор остался снаружи. Он привалился к стене и обтер пот с лица рукавом. Через несколько секунд к директору подошел человек в замызганной поварской куртке. Он подмигнул Юрию Моисеевичу и встал рядом. Из-под белого колпака смотрело лицо Зверева. Сашка вытащил из кармана куртки сигареты и закурил.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *