Возле него стоял Лад собственной персоной и широко улыбался, переводя взгляд с меня на Белку. При виде моей подруги‑злючки, правда, улыбка слегка померкла. Одет проще, в плотную серую рубашку, но ему такая простота даже идет.
Судя по росту, оба могут быть моими сужеными.
– Катя, – машинально представилась я, думая, что каждый из них может быть им, каждый! И каждый раз чертово сердце екает, обманывая!
Это что, значит, я кого угодно готова считать своим суженым? Абы смазлив был, высок да крепок? Ну и, понятное дело, Первым сыном, раз уж тут это круто.
– Гурьян, – представился тот, что в жилетке, не убирая руки с плеча. Пришлось им многозначительно дернуть – рука тут же исчезла.
– Лад, – представился зеленоглазый. – Очень приятно, Катя. А с Белкой мы уже знакомы.
– Еще бы, – многозначительно хмыкнул Гурьян, и мне это хмыканье сильно не понравилось. – Так что, не хотите к нам за стол? Познакомимся, поболтаем. Середина года, а у нас такая диковинка! Новое лицо, да еще такое симпатичное!
Я повернулась к подруге и скорчила умоляющую мину. Белка, пожалуйста! Пойдем, ну пойдем? Даже на месте чуть не подпрыгнула, это ж какое везение – оказаться с ними за одним столом и рассмотреть поближе!
Белка молча кивнула и нехотя поднялась. Гурьян повел нас за собой сквозь толпу, которая то и дело толкалась, Белка шла за мной, замыкал шествие Лад.
Компания оказалась той самой, которую я встретила на улице в первый учебный день, когда споткнулась. Не знаю, узнали меня или нет, но никто о данном происшествии не напомнил. Да и вели они себя вполне дружелюбно: улыбались, шутили и не смотрели сверху вниз.
Белка, однако, сидела недовольная, насупившись, вытянувшись как на иголках, сложив руки на груди, и молчала. Даже у меня отпадало желание с ней заговаривать. Гурьян сел рядом с одной стороны, Лад на углу с другой, а с угла устроилась Белка.
– Не боишься, что семь лет замуж не выйдешь? – улыбаясь, спросил ее Лад. Она проигнорировала, вцепилась в свой стакан, который забрала с нашего столика, но пить не стала. Подозреваю, ей хотелось выплеснуть напиток Первым сыновьям в лица, но воспитание не позволило.
– А ты откуда, Катя, взялась? – спросил Гурьян.
Я повернулась к нему. Глаза голубые, лихие и пьяные, в руке – очередная кружка.
– Да, откуда? – К нему придвинулась девушка в красной блузке с рукавами‑фонариками. – Болтают, ты иномирянка. А на самом деле?
– Я на самом деле иномирянка.
Так, а теперь быстро пробежимся по всем. Вдруг кто себя выдаст?
У Гурьяна челюсть натурально отвалилась. Лад смотрит… грустно?
– А я говорил, что она иномирянка! – жестко сообщил самый тощий из них. – А вы – да ну, да не может быть, да не выдумывай!
– Это Бакуня, – кивнул на него Гурьян. – Да, но откуда ты знал?
Бакуня нервно пожевал узкими губами.
– Дядька у меня в сыскном отделе начальником. Рассказывал, что нашли девчонку в лесу. Потом отправили в АТМа учиться. А новенькая у нас только одна!
Ой как нехорошо! А если он знает, как я попала, то есть что меня суженый вызвал, и сейчас растреплет? Вот будет непруха…
– Никогда не видел иномирянку, – с сомнением сказал парень, который сидел в обнимку с беловолосой голубоглазой девчонкой и впервые обратил на нас с Белкой внимание.
Хороший экземпляр. Глаза серые, ровные, как будто зеркалят, но смотрит без особого интереса.
– Это Волин, – представил его Гурьян.
– В нашем роду была иномирянка два поколения назад, – сказала девушка, которую Волин обнимал за плечи. – Не помню, как она тут оказалась, но говорят, почти сразу свихнулась и до конца жизни что ни день – в одном исподнем из дома выскакивала. Говорят, у них что‑то с головой случается при переходе, многие становятся опасны. Наша бегала все время в лес, не хотела в доме сидеть. Залазила на деревья и выла, как одичавшая собака.
– Кажется, я ее понимаю, – перебив, неожиданно громко заявила Белка и демонстративно сложила руки на груди. – Из некоторых мест и голышом выскочишь, Наяда, если такие, как ты, трутся поблизости. И взвоешь не хуже волка!
– О, она опять завелась. – Лад скопировал позу Белки, сложив руки на груди. – Ну давай, заводи свою волынку про богатых и нищих, про честных и приличных и про насквозь испорченных от рождения. А то давно не развлекались.
Белка покраснела, но вызывающего взгляда не отвела. Говорить тоже ничего не стала. Наяда прямо Белке не ответила, только шумно вздохнула и капризно сказала:
– Гурьян, зачем вы их привели? Ну, иномирянка, ну, любопытно, ну, поглазели… Все, может? Хватит уже, отправь их обратно.
– Ага. – Девушка в красном обняла Гурьяна за локоть и прижалась к его плечу. – Посмеялись и довольно. Пусть идут прочь своей дорогой.
Белка хмыкнула, как будто заранее ожидала услышать что‑нибудь подобное. Потом вытаращилась на Лада.
– Ой! – испуганно округлила глаза. – А на тебе что, сегодня никто не повиснет?
– Говори, да не заговаривайся! – с дальней стороны стола возмутилась третья, брюнетка с острым лицом, которая обнималась с последним из числа Первых сыновей, следовательно, звали его Жегло. Он был плотноват, смугл и единственный не участвовал в последующей сваре.
Белка как сплевывала слова, а Наяда, Корка (так звали девушку в красном) и жегловская Аташа наперебой оскорбляли ее. Короче, все встало с ног на голову, и знакомство нежданно‑негаданно превратилось в банальный женский скандал. А Первые сыновья сидели себе, кто недовольно морщась, кто откровенно скучая. Лад, прищурившись, казалось, наслаждался происходящим, но остановить вакханалию криков не пробовал.
Не ожидала я такого… приема. Они нас действительно позвали из любопытства, поглазеть на иномирянку? А что за намеки на Белку с ее заскоками? Но получается, всерьез нас никто не воспринимает? Так, небольшое развлечение на случай скуки?
Обидно. И еще – напасть втроем на Белку, которая, между прочим, сразу сидела с таким видом, будто придется отбиваться. Наверное, в отличие от меня знала, куда мы суемся, но даже не пробовала отговорить. Действительно, я бы не поверила, а теперь увидела все своими глазами и сделала выводы. Дружбы с этой компанией у нас не выйдет.
Но и оскорблять себя позволять нельзя! Пришлось вскочить, чтобы хоть как‑то отвлечь этих змей от Белки.
– Хватит!
У меня гипертрофированное чувство справедливости, говорили в общаге. Если все смеются над убогим, я его защищаю. Если все ругают глупого, я его оправдываю. Не знаю, правда это или нет, но…
– Что вы на нее накинулись? – закричала я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Мы к вам за стол не напрашивались! Да и знакомство, честно говоря, оказалось не из приятных. Вы мне не нравитесь! Белка, пошли отсюда!
Комментариев нет