Проникновение


– Дитя? – господи, я так шокирована, что могу лишь повторять его слова.

– Конечно. – Золотые глаза мерцают. – Дитя. Ребенок – всегда желанный подарок для всех. Для каждого, кто плясал в кругу шатии.

Я поднесла к губам кружку, сделала глоток, начиная соображать.

– Общие дети. Никто не знает, кто отец, верно?

– Все, – мягко произнес Сверр.

Я качнула головой, глядя на травинку у своих ног. Смотреть туда, где двигались тела, где стонала девушка и где буйствовала животная чувственность, я просто не могла. Достаточно и того, что мои коллеги глазеют как завороженные. Жан даже рот открыл.

Впрочем, мне стало понятнее. Если никто не знает, кто отец ребенка, дети становятся общей ценностью. Нет никакого соперничества – твой сын сильнее, а мой умнее, просто потому, что неизвестно, где чей сын.

– В шатии участвуют… все? – вспомнила я о своих обязанностях исследователя.

– Те, кто изъявит желание и победит в бою. Те, кто силен и здоров. Те, кто добывает пищу.

– Почему ты не участвуешь? – слова сорвались с губ неожиданно. Хотя мне действительно было интересно.

Сверр улыбнулся.

– Я не захотел.

– Девушка… она может отказаться? От шатии?

– Зачем? – не понял ильх. – Ей ведь хорошо. Для женщины это удовольствие.

Я посмотрела в круг света. Тела сместились, и мне было видно лицо жертвы. Да. Ей было хорошо. Такое блаженство читалось в искаженном лице, в полуприкрытых глазах, в приоткрытых губах. Наслаждение, которое невозможно изобразить.

– Значит, ее попытки убежать были… ненастоящими?

– Настоящими, конечно. Женщин пугает шатия. Пугает и притягивает одновременно. Они всегда пытаются убежать. Вначале. До зова.

Я медленно поставила кружку на землю. Жан облизывал сухие губы, Клин нервно вздрагивал, всем телом подавшись в сторону света. Музыка оплетала нас всех, пронзала серебряными и золотыми струнами, вырывала души. Чуткие пальцы ильха, сидящего в темноте, отсветы огня, стоны…

Невыносимо.

– Я, пожалуй, пойду. Спать. Я… устала. – Кажется, у меня сдали нервы. Юргас повернул голову, и я увидела такое выражение похоти в глазах военного, что стало дурно.

Никто не обратил внимания, когда я встала. Даже Макс, хотя он в круг света не смотрел, он даже очки свои снял, без которых был близорук.

Развернувшись, я бросилась в темноту, чувствуя, как дрожит внутри эта проклятая струна. Серебро и золото, лед и огонь… томление, разливающееся внутри.

Пробежала вдоль темных шатров, стремясь добраться до своего, залезть в спальник, выпить таблетку успокоительного и уснуть. Выкинуть из головы искаженное мучительным наслаждением женское лицо, бронзовые обнаженные тела и золотые глаза…

Где‑то возле шатра меня поймали. Хотела вскрикнуть, но тяжелая рука закрыла рот.

– Не надо.

Сверр убрал ладонь. В свете звезд его лицо казалось темным… Одним движением ильх прижал меня к себе.

– Ты спросила, почему я отказался от шатии… – горячий шепот обжег висок. – Я не желал ту, что вошла в круг. Я желал тебя… Я позвал тебя.

– Что?

Сознание затуманилось. Я ничего не понимала. Я только чувствовала эту струну, что уже оплела мою душу. И дрожит, дрожит, вот‑вот порвется… Уничтожит иглами и острыми гранями…

И еще руки. Горячие, сильные. Те, что не дают упасть. Те, что трогают, ищут застежку на моем комбинезоне. Вталкивают в темноту шатра. Ближе к шкурам, что служат постелью…

– Убери это… – голос у ильха злой и обжигающий. И ласкающий. Словно пробуют кожу языки пламени – согревают, не жгут… Вначале. Сверр жадно огладил мое тело, очертил контур. – Убери. Я хочу твою кожу, а не это…

Не соображая, я дернула молнию, расстегивая ткань у горла. Потянула вниз. И сразу ильх прикоснулся к открывшемуся участку, тронул горячими пальцами. С его губ слетел тягучий выдох…

– Хорошо. Сними все.

Я стянула комбинезон с плеч, бестолково дернула застежку. От нервных движений молнию заело.

– Я сказал – сними, – прошипел Сверр и рванул ткань, разрывая материал, который «выдерживает нагрузку в двести килограммов», как утверждает классификатор. Ильх разодрал его, словно папиросную бумагу. Еще миг, и я стою перед ним в нижнем белье – дрожащая, испуганная. Или ждущая? Музыка все еще звучит, сплетаясь с дыханием, стуком сердца, стоном? Неужели он срывается с моих губ?

– Убери остальное… – шепчет ильх. – Повернись спиной…

Я послушно поворачиваюсь и… замираю.

Черт, что я творю? Что происходит?

– Покорись, Лив… Сейчас! – ильх приказывает, его голосу невозможно противиться. Я не хочу ему противиться. Но и позволить ему не могу…

– Нет, – звуки падают камнями.

– Что? – он не поворачивает меня, а обходит, поднимает голову, держит пальцами подбородок. – Я хочу тебя. Не противься.

– Нет.

В моей голове слабо ворочаются какие‑то мысли. Об экспедиции, об Академии Прогресса, об ученом по имени Оливия Орвей. Кто это? Я почти не помню. Я женщина. Я самка, сходящая с ума от желания…

– Нет… – прошептала так, словно от этого зависела моя жизнь.

– Ты. Отказываешь. Мне? – В голосе ильха ярость. И изумление. И огонь, что уже не ласкает, а жжет.

– Я отказываю. Я не хочу. Уходи. Или я… закричу.

Все это глупо, странно и болезненно. В их напитке точно что‑то было, потому что я дышу загнанной лошадью. А внизу живота все горит и тянет от желания. И осознание этого почти сбивает с ног. Я хочу этого ильха. Так, как никогда и никого не хотела. Так, что сейчас сдохну, если не почувствую его. Хочу ощутить все его тело, что он так откровенно продемонстрировал мне недавно. Я хочу яростных и глубоких толчков внутри себя, хочу… мучительно. Я никогда и никого так не хотела… Даже… Сергея.

Воспоминание делает желание чуть глуше, и я хватаюсь за родной и любимый образ, как за спасательный круг. Сережа – вечно лохматый и улыбающийся. Или строгий и серьезный. Или смущенный. Испуганный. Злой. Какой угодно. Надо думать о нем, а не о бронзовом теле, что вжимается в меня. Не о руках, что поглаживают мои ягодицы хозяйским, собственническим жестом.

Ильх отстранился, сдернул с бедер свою повязку и прижался ко мне. Я прикусила изнутри щеку, чтобы не застонать от горячего желания. Внутри словно кипятком плеснули.

– Ты необычная, – его голос глухой и удивленный. – Сопротивляешься… Встань на колени, Оливия Орвей.

– Да пошел ты…

Я сжимаю кулаки, трясу головой, пытаясь избавиться от дурмана, которым меня окружили. Надо закричать. Позвать Юргаса. Или дотянуться до своего парализатора, что валяется где‑то рядом с разорванным комбинезоном. Вырубить ильха. Узнать, что с остальными участниками проклятой экспедиции, может, их уже доедают эти варвары… На хрена нам оружие, если мы словно кролики перед удавом?!

– Сопротивляешься… – Сверр сжимает ладонь на моих волосах и смотрит в глаза. В темноте шатра они светятся расплавленной лавой. – Не надо. Сделай, как я хочу.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *