Полиция


Эуне задумался с явным интересом.

– Конечно. Но общее правило, которого я придерживаюсь, когда речь идет о человеческой психике, гласит, что возможно все, что можно себе представить. Плюс еще кое‑что, что невозможно себе представить.

– Пока Валентин Йертсен отбывал срок за нападение на несовершеннолетних, он изнасиловал и искалечил женщину‑дантиста в Иле. Он опасался мести за это и решил бежать. Для того чтобы сбежать из Илы, не надо быть волшебником, но Валентин хотел сделать так, чтобы все подумали, будто он умер, и не стали бы его искать. Поэтому он убил соседа по тюрьме, Юдаса Юхансена, избил его до неузнаваемости и спрятал труп. Когда Юдас не явился на перекличку, его объявили сбежавшим. Потом Валентин угрозами заставил тюремного татуировщика нанести копию собственной наколки с лицом демона на единственное уцелевшее место на трупе Юдаса – на грудь. Он пообещал убить татуировщика и всю его семью, если тот когда‑нибудь кому‑нибудь об этом расскажет. В ночь своего побега Валентин переодел Юдаса Юхансена в свою одежду, положил его на пол в камере и оставил дверь открытой, чтобы любой мог туда попасть. Когда на следующее утро обнаружили труп того, кого приняли за Валентина, никто особо не удивился. Это было более или менее ожидаемое убийство заключенного, которого ненавидели больше всех остальных. Все было настолько очевидно, что у трупа даже не сняли отпечатков пальцев и, уж конечно, не провели анализ ДНК.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. Вошел какой‑то посетитель и хотел было присесть за соседний столик, но под взглядом Хагена переместился вглубь помещения.

– Ты хочешь сказать, что Валентин сбежал и живет‑поживает, – подытожила Беата Лённ. – И что это он совершил как давние убийства, так и убийства полицейских. И что мотивом последних убийств стала месть полиции как таковой. И что он использует места совершения своих старых преступлений для совершения новых. Но за что конкретно он мстит? За то, что полиция делает свою работу? Тогда немногие из нас остались бы в живых.

– Я не уверена в том, что он мстит полиции как таковой, – сказала Катрина. – Надзиратель в Иле рассказал мне, что к ним приходили двое полицейских и расспрашивали некоторых заключенных об убийствах девочек в Маридалене и Триванне. Они разговаривали с самыми жестокими убийцами и рассказывали больше, чем спрашивали. Они указали на Валентина как на… – Катрина сделала паузу, – растлителя детей.

Все, включая Беату Лённ, вздрогнули. Удивительно, как одно слово способно произвести больший эффект, чем самые жуткие фотографии с места преступления.

– Даже если это было не настоящим смертным приговором, то чем‑то очень похожим.

– И эти двое полицейских?

– Надзиратель, с которым я говорила, их не помнит, и их визит нигде не зарегистрирован. Но можно угадать.

– Эрленд Веннесла и Бертиль Нильсен, – произнес Бьёрн Хольм.

– Начинает вырисовываться определенная картина, вам не кажется? – заметил Гуннар Хаген. – Этот Юдас подвергся такому же жестокому избиению, какое мы наблюдали при убийстве полицейских. Доктор?

– Да‑да, – ответил Эуне. – Убийцы – рабы привычек и придерживаются опробованных способов убийства. Или одинаковых методов выброса ненависти.

– Но в случае с Юдасом у жестокости была определенная цель, – сказала Беата. – Замаскировать собственный побег.

– Если события и вправду разворачивались таким образом, – ответил Бьёрн Хольм, – того зэка, с которым говорила Катрина, вряд ли можно назвать самым надежным свидетелем.

– Верно, – сказала Катрина. – Но я ему верю.

– А чего так?

Катрина криво улыбнулась:

– Как там Харри говорил? Интуиция – это сумма множества мелких, но совершенно конкретных вещей, которым мозг еще не успел дать определения.

– Может, откопаем труп и проверим? – спросил Эуне.

– Как же, – фыркнула Катрина.

– Кремирован?

– За неделю до этих событий Валентин составил завещание, в котором просил после смерти кремировать его как можно быстрее.

– И с тех пор о нем никто ничегошеньки не слыхивал, – сказал Хольм. – Пока он не пришил Веннеслу и Нильсена.

– Именно такую версию представила мне Катрина, – ответил Гуннар Хаген. – Она еще слабенькая и, мягко говоря, довольно дерзкая, но, пока наша следственная группа пытается добиться результатов по другим версиям, я хочу дать шанс этой. Именно поэтому я собрал вас здесь сегодня. Я хочу, чтобы вы составили маленькую группу особого назначения, которая проверит этот – и только этот – след. Остальным предоставьте заниматься большой следственной группе. Если вы возьметесь за это задание, то будете отчитываться непосредственно передо мной, и… – он покашлял, звук его кашля походил на короткие громкие выстрелы, – и только передо мной.

– Ага, – сказала Беата, – то есть…

– Да, вы будете работать втайне.

– Втайне от кого? – спросил Бьёрн Хольм.

– От всех, – ответил Хаген. – Абсолютно от всех, кроме меня.

Столе Эуне прочистил горло:

– А особенно от кого?

Хаген большим и указательным пальцем перекатывал туда‑сюда складку кожи на шее. Веки его наполовину закрылись, как у ящерицы на солнышке.

– От Бельмана, – твердо произнесла Беата. – От начальника полиции.

Хаген всплеснул руками:

– Мне просто нужны результаты. Мы добились успеха, когда еще при Харри создали независимую маленькую группу. Но начальник полиции запретил это делать. Он хочет, чтобы работала большая группа. Может быть, мои слова покажутся вам криком отчаяния, но в большой группе полностью иссякли идеи, а мы обязаны поймать этого убийцу полицейских. Не поймаем – все развалится. Если же начнется конфронтация с начальником полиции, естественно, я целиком и полностью возьму ответственность на себя. В таком случае я скажу ему, будто не поставил вас в известность о том, что он не проинформирован о работе вашей группы. Но я, конечно, понимаю, в какое положение ставлю вас, поэтому вам решать, ввяжетесь вы в это или нет.

Взгляды всех присутствующих обратились к Беате Лённ. Все знали, что на самом деле решение будет принимать она. Если она согласится, то и они согласятся. А если откажется…

– Лицо демона у него на груди, – сказала Беата. Она взяла со стола фотографию и стала ее разглядывать. – Он похож на существо, которое хочет вырваться наружу. Прочь из тюрьмы. Прочь из собственного тела. Или из собственного мозга. Прямо как Снеговик. Возможно, он один из них. – Она подняла глаза и быстро улыбнулась. – Я в деле.

Хаген обвел взглядом остальных. Все поочередно кивнули.

– Хорошо, – сказал Хаген. – Я буду руководить обычной следственной группой, как и раньше, а Катрина будет формально руководить этой. А поскольку она работает в полицейском округе Бергена и Хордаланна, вам формально не обязательно отчитываться перед начальником полиции Осло.

– Мы работаем на Берген, – сказала Беата. – Ну а почему бы и нет? Выпьем же за Берген, люди!

Все подняли бокалы.

 

Когда они вышли из «Юстисена», начался небольшой дождь и воздух наполнился запахами гравия, бензина и асфальта.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *