Черкес положил руку на плечо Теймураза:
– Ладно, успокойся! Что было, то прошло! У русских есть хорошая пословица – кто старое помянет, тому глаз вон!
– Спасибо. Вот почему я решил оборудовать основную свою базу здесь. Русские, потеряв на высотах роту, отвели отсюда войска, выставив заслон севернее. А местность за Воротами даже облетают редко. Видимо, решили, что тут все, что могло произойти, уже произошло.
Черкес спросил:
– И за все время они сюда даже разведывательных групп не бросали?
– Нет.
– Что ж. Ты принял мудрое решение, действуя по убеждению весьма сомнительному, но широко распространенному, что дважды в одну и ту же воронку снаряд не попадает.
– Да, исходил именно из этого принципа. А вот и Айна.
Черкес резко обернулся. Увидел на входе в крайний глиняный дом невысокую хрупкую, тонкую, как ветка ивы, девушку, с виду еще совсем ребенка. Хотя ей пришлось уже испытать все, что суждено испытать женщине‑невольнице, если не больше того.
Главарь наемников спросил:
– Так это и есть твоя наложница? Мне кажется, она тебя с трудом выдерживает, а подо мной сдохнет. Слишком уж тоща и слаба. Я представлял ее другой.
Теймураз усмехнулся:
– Никогда не верь первому впечатлению! Айна не только нас двоих в постели выдержит, но еще и с десяток бойцов. Выносливая сука, хоть и хрупкая, здесь ты прав. И послушна. Надо только припугнуть, будет делать все, что захочешь!
– Да? И когда я заполучу ее?
– Как и договаривались, как только я попользуюсь ею. Дождемся отряд, разместимся на ночь, она сама придет к тебе на отдых. А дом выбирай сам. Не смотри на внешний вид, внутри мазанки теплы и уютны!
Теймураз подозвал наложницу, спросил:
– Ты приготовила воду для душа?
Молодая женщина тихо ответила:
– Да, господин!
– Соскучилась?
– Вы же знаете, мне неведомо удовольствие от близости с мужчиной!
– Тем не менее этой ночью тебе придется обслужить не только меня, но и друга.
Костолом кивнул на Черкеса.
Гейдаров хищно ощерился.
Айна ответила:
– Как прикажете, господин.
– Хороший ответ. В покорности – твоя жизнь, женщина. Сопротивление или каприз – смерть. Мучительная смерть, помни это.
– Я помню.
– Тогда иди, подготовь белье в душевой. Для меня и друга. Пошла.
Женщина повернулась и быстро ушла за крайний дом.
Теймураз достал косяк анаши:
– Раскумаримся, Черкес? Или и сейчас откажешься?
– Сейчас не откажусь. Прикуривай!
Отряд достиг базы в 22.20.
Марш вымотал его, и боевики в большинстве своем, отказавшись от ужина, разбрелись по мазанкам спать.
А в два часа ночи к Черкесу пришла Айна.
Голодный наемник буквально набросился на женщину. И терзал ее, пока полностью не удовлетворил свою животную похоть. И выгнал наложницу.
Бандит уснул в четвертом часу, чтобы в семь уже быть на ногах. И сон ему снился страшный. Вот только Черкес не понял, о чем.
Отсюда и плохое настроение, с которым он после водных процедур явился к Теймуразу.
Наступила пятница. До проведения кровавой карательной операции «Лавина» оставалось двое суток.
Завтра отряд боевиков должен был выйти на равнину, откуда начать движение к обреченному на погром поселку Звездный.
Глава четвертая
В субботу с утра Горшков направился к Карасику. Встретила его супруга Володина, Нина. Приходу участкового жена браконьера была явно не рада. Поэтому, подметая двор, сделала вид, что не заметила, сильнее начав разгонять пыль вокруг себя. Поднимая вместе с пылью и мусор, который не убирался у Володиных месяцами. Сегодня Нина решилась‑таки навести порядок возле хаты. Но точно не по собственному желанию. Скорей свекор заставил. Самому Карасику и его благоверной грязь двора была как‑то по барабану. Не отличались чистоплотностью Володины.
Пришлось Николаю обозначить свое присутствие.
– Нина!
Женщина и на этот раз не среагировала на участкового, не услышала будто.
Горшков позвал громче:
– Нина, мать твою!
Володина опустила веник, бросив на незваного гостя ненавидящий взгляд:
– Чего тебе? Не видишь, люди делом заняты? Это тебе лишь бы по деревне шарахаться, все одно деньги отвалят, а нам… нам работать надоть, чтобы на хлеб заработать!
Николай усмехнулся:
– Это кто работает? Ты, что ли? Интересно, где и кем?
– Тебя это не колышет!
Горшков резко открыл калитку, вошел во двор:
– Ошибаешься, женщина! Меня на вверенном участке все колышет!
– Совести у тебя нет, Колян! Лишил людей средств к существованию, так еще и издеваться пришел. Че тебе щас‑то от нас надоть?
– Муженек мне твой нужен, вот что надоть.
Нина бросила метлу к сараю. Переспросила:
– Муженек?
– Ты глухая? После того как Карась на реке сгорел, оглохла с горя?
– А ты не насмехайся! Выпендрился? Службу справил? Браконьера поймал? Так езжай в район, там тебя отблагодарят, новые погоны навесят. Так на горе людском и выбьешься в начальники!
Горшков повысил голос:
– Ты, Нина, не с соседкой базаришь, а с представителем власти! Обидели, видишь ли, ее, хлеба лишили! Работать, как другие люди, надо, а не браконьерничать. А погоны мои не тронь, а то я так трону, что мало не покажется! Давай сюда мужа!
– Возьми! Вон он в хате, за печкой дрыхнет! Попробуй разбуди. Он вчерась так набрался, как никогда в жизни не пил. Довел мужика!
Николай поправил портупею:
– Вот что, Нина, будить Карася я не буду. Постою здесь, покурю. А ты ему, спящему, шепни на ухо: не выйдет через пять минут, пожалеет! Одно дело – с сетями попался, другое – если я вас еще с самогоном накрою! Из сарая так и прет запах браги! Подошла поди, выгонять собрались? Вот и выгоните на штраф приличный для начала с конфискацией всего самогонопроизводящего оборудования, сырья и готовой продукции!
Нина сплюнула на подметенный двор:
– Ну и аспид ты, Колька! Хуже банного листа!
Но угроза насчет самогона подействовала. В сарае, действительно, стояли две фляги с отбродившей брагой, а также самогонный аппарат, да в доме хранилось литров десять сивухи. А Николай слов на ветер не бросает, раз сказал, то сделает. Женщина поднялась на крыльцо и скрылась в хате. Вскоре оттуда появился Карасик. Лицо опухшее, волосы немытые, фуфайка на голом теле, штаны да тапочки на босу ногу. Спустившись во двор и закурив, Володин спросил:
– Чего звал‑то, начальник?
– Сегодня какой день?
– Суббота!
– Вот именно, суббота, а когда на перекат наезжают высокопоставленные беспредельщики? В субботу?
– Ну и че?
– А то! Приводи себя в порядок, одевайся как следует и жди. Поедем засаду на чиновников устраивать.
Володин широко открыл мутные глаза:
– Ты че, с ума сошел? Я думал, ты тады на реке пошутил.
– Как видишь, не пошутил. А ты чего испугался?
– Ни хрена себе! О чем спрашиваешь? Да от них как можно дальше держаться надо, а ты решил…
Комментариев нет