Спартакиада для варваров


– Ты сомневаешься, что мы выиграем? – поразилась мрагулка так, что у меня штукатурка осыпалась с потолка и нервно задребезжали окна. – Как ты можешь в нас сомневаться?!

От последнего возгласа Сласи трубы в ванной загудели как больные кашалоты. И я решила от греха подальше согласиться. Пока все общежитие не пало невинной жертвой удивления страстной мрагулки. Не пало в прямом смысле слова, безо всяких там метафор. Даже странно, что местные здания простояли столько лет…

– Конечно же, не сомневаюсь… Но…

Я собиралась возразить, что как‑то странно и даже необычно пить за победу нашей сборной, которая еще не собрана и не одобрена ответственными проректорами. Но Слася подтолкнула к моему лицу бокал так, что едва не выбила несколько зубов. После звона бокала о мою несчастную челюсть стало ясно – лучше выпить. Иначе точно закончу в медицинском корпусе Доктора Шока.

Кто ж знал, что знаменательной встречи с братьями Мастгури, причем с обоими сразу, мне уже не избежать! Судьба… ничего не попишешь…

Я осушила бокал залпом… и… вдруг поняла, что такое «белочка». Никогда раньше я не напивалась даже до легкого опьянения. Теперь же накрыло так, что я пошатнулась, хотя сидела на стуле, и опрокинулась вместе с ним на пол. Похоже, даже мебель не выдерживала мрагулского пойла и от одного его запаха падала навзничь.

Передо мной заплясали зеленые белочки… Веселые такие, шебутные. Они прыгали по телу, по стенам, по окнам. Зависали на потолке – вверх ногами, как летучие мыши, – и почему‑то продолжали удивляться голосом Сласи:

– Да ты чего? Тут же градусов – ноль без палочки? Алиса? Ау? Где ты? Да очнись же! Алиса?..

Белочки приступили к танцу маленьких лебедей, а потом, видимо, на бис, перешли на канкан. В голове помутилось, перед глазами почернело, и я начала уплывать куда‑то…

Последним воспоминанием стали причитания Сласи:

– Алиса‑а‑а… Если ты не очнешься, Ольга зажарит меня на вертеле, как бургуза‑а‑а… Или отдаст Вархару… Или самому Доктору Шоку‑у‑у! У‑у‑у! Алиса‑а‑а… Не поступай так с подругой… Пожа‑алуйста…

Но мой организм категорически отказался внять мольбам мрагулки. То ли обиделся на убийственный мортвейн, то ли опасался, что если очнется, его могут подвергнуть очередному варварству. Вроде насильственного вливания нового стакана «болотной воды»… Мало ли…

Вязкая чернота залила весь мир, запахи и звуки исчезли, и я окончательно отключилась.

…А очнулась даже не от вопля, скорее от завываний Сласи – всем волкам перекрестья на зависть.

– Ну Эйдиге‑ер! Дорогой! Несравненный! Великолепный Эйдигерушка! Ну пожа‑алуйста! Приведи ее в чувство! Иначе Оля сделает мне как его там… Санаторий… мараторий… ой… каракум…

– Харахирий? – неожиданно вкрадчиво подсказал низкий, бархатистый голос Эйдигера.

– Мгу! – простонала Слася.

– Не переживай! – утешил мрагулку Ламар. – Харахирий воины делали себе сами. Ну, у них там было принято дарить военачальникам все самое ценное. Некоторые наивно полагали, что это их внутренности… А то, что у военачальника своих кишок несколько метров, бедолаги и не догадывались. Сказывалось отсутствие образования. А из тебя наша Малитани сделает шашлык…

– Ну пожа‑алуйста! Помоги‑ите! – снова запричитала Слася.

– Поможем‑поможем! Не психуй! – отозвался Ламар. – Ща! Вкачаем ей немного электротока…

Слася икнула и взвизгнула.

– Энергии жизни вкачаем! Спокойно! – утешил ее Эйдигер. – Брат просто теперь все так называет.

– Ага‑а! – довольным голосом отозвался младший Мастгури. – Ибо мой личный богатейший врачебный опыт показывает – нет ничего более живительного, чем удар электротока в глубокой тиши, ночью, из‑за угла. Мертвый встанет!

Я мысленно простилась с жизнью. Даром что происходило все вовсе не в «глубокой тиши» – Мастгури и Слася голосили так, что уши периодически закладывало. Даром что дело было даже не ночью – сквозь свинцовые веки пробивался яркий свет. И я вроде как еще не умерла. Хотя после мортвейна это скорее удивляло, чем радовало.

В горле словно скреблись десятки мартовских кошек, голова гудела как чугунный котел, по которому кто‑то беспрестанно колотил палицей. Белочки продолжали упорно скакать в поле зрения, хотя я и глаз‑то не открывала.

Правда, теперь вместо канкана они начали извиваться в бути‑дансе, и мохнатые ягодицы замелькали перед моими глазами. Да‑а‑а. К некоторым этим местом поворачивается жизнь, а к некоторым – смертельное похмелье.

Но вдруг все исчезло – сразу и навсегда. Тело стало легким, исчезла ломота в мышцах, откуда ни возьмись появились бодрость и силы. Белочки исчезли, напоследок махнув хвостами.

Я наскребла остатки мужества, разлепила тяжелые веки и обнаружила себя в вагоне поезда.

– Привет! – бодро поздоровался Эйдигер, просияв такой улыбкой, что мне снова захотелось в обморок.

Но вот что любопытно – с нашей последней встречи старший Мастгури очень похорошел и как будто даже помолодел лет на десять.

Исчезли морщинки в уголках глаз, мужественное лицо показалось мне гораздо симпатичней, чем при первом знакомстве. Оле не нравился рост знаменитой на все перекрестья врачебной династии. Макушки братьев Мастгури едва доставали Вархару до плеч. Но при моем метре с кепкой Эйдигер выглядел почти великаном. И даже очень привлекательным великаном… Красавцем почти!

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от странных мыслей и чувств. Это же Эйдигер Мастгури! Тот самый, что лечит уникальным электропиллингом вплоть до снятия скальпа и мышц! Тот самый, который способен пропустить удар булавой в глаз, если увидел красивую женскую грудь. И при этом даже не покачнуться, не сморгнуть, просто продолжать изучать шикарный бюст.

Да что же такое подмешано в этот мортвейн, если теперь, едва придя в себя, я смотрела в грубо выточенное лицо Эйдигера со счастливой улыбкой? Только и думала, какие у него красивые ярко‑голубые глаза, мощные мускулы, совершенно не скрытые черной футболкой в сеточку. А какие зубы‑ы‑ы… Ах да! Он же вырастил себе недостающий резец! Ну просто мечта, а не варвар!

Не‑ет! Больше я со Сласей не пью. Даже под страхом принудительного санатория‑харахирия!

– Еще энергии жизни? – спросил Эйдигер так, словно предлагал выпить «на посошок», и улыбка его странным образом потеплела.

– Электротока? – хмыкнул через его плечо Ламар. Эйдигер небрежно повел локтем, младший Мастгури сложился пополам и прокряхтел:

– Понял! Не дурак! Мог бы и так сказать.

– Мог бы, – невозмутимо подтвердил Эйдигер. – Но так ты лучше запоминаешь. Проверено с детства.

– А‑а‑а, – многозначительно протянул Ламар и почему‑то потер лоб, затем – под глазом, а потом – и ягодицы. Кажется, эти части его тела с детства помнили прелести общения со старшим братом.

Внезапно нас сильно встряхнуло, а потом еще раз и еще.

И вот тут я обнаружила, что мы уже давно не в Академии Войны и Мира и даже не в Академии Внушения и Наваждения, а где‑то еще… «Где‑то» выглядело как ангар для самолетов, только с полками для сна размером с хорошую пятиспальную кровать. За окном быстро мелькали деревья с кустарниками и что‑то зазывно постукивало. Тыц‑тыц‑тыц… Вначале я заподозрила, что мы в поезде. В таком вот варварском поезде, рассчитанном на воителей из нашей Академии, а «тыц‑тыц» – перестук колес.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *