Не шутите с боссом!



Я насторожилась. Мурашки были неправильными, и голос был тоже неправильным. Босс должен быть зол на меня. Как вчера.

– Вероника, – повторил Вячеслав Павлович немного громче. – Мы с вашим отцом знакомы давным‑давно.

Угу. Эту историю я уже слышала – правда, с другой стороны. Значит, сейчас меня начнут склонять еще и по этой причине. Как я могла так подвести такого хорошего отца!

– И о вас я много слышал. И видел пару раз. Раньше…

Надо же, он даже помнит меня – мелкую и с косичками. Почему‑то от этой мысли щеки вспыхнули. Но я продолжала внимательно слушать.

– И… знаете, Вероника, вы совсем не похожи на человека, который вот так, на пустом месте, будет фабриковать улики против своего начальника.

– Я не фабриковала, – хотела сказать я, но из моментально пересохшего с перепугу горла вырвался какой‑то мышиный писк. Терроризм, фабрикование улик… Гадский Тетеркин! Понесло его чай пить не вовремя. Не мог прямо на рабочем месте аккумуляторной жидкости хлебнуть! Я прокашлялась и уже членораздельно повторила: – Я не фабриковала. Я разыгрывала. Это вроде как шутка.

– Шутка? – переспросил босс, и я увидела, что его спокойствие куда‑то исчезло, а вместо него в глубоких, как омуты, синих глазах появляется вчерашнее выражение, предвещающее бурю и ненастье. А также гибель пары‑тройки городов и одного очень глупого секретаря.

– Ну, традиция же, – осторожно сказала я, решив напомнить ему о корпоративных заморочках его же собственной фирмы.

– Традиция? – брови Вячеслава Павловича полезли на лоб, отчего вид у их хозяина стал непривычно озадаченным.

– Ну как же! – я с подозрением покосилась на босса. Он что, в отместку тоже решил надо мной подшутить? – Всем новичкам нужно вас разыгрывать, а иначе вы решите, что они не креативны. И вообще…

– Ах, эта традиция! – вдруг вспомнил Вячеслав Павлович. – Ну, конечно, как я мог о ней забыть. Это просто у нас давно не было новичков. Вот и запамятовал. Хорошая традиция, прекрасная!

Что‑то в его тоне подсказывало мне, что на самом деле он так не считает.

– Замечательно, что у нас в коллективе такая отличная преемственность поколений. Вот скажите, кто вам напомнил про эту… традицию? Кто, так сказать, ввел в курс дела?

– Ребята… журналисты… Андрей, кажется. Ну, такой, темненький, с бородой. И Витя. Тоже темненький, но без бороды, зато в очках. Ну, круглых таких. Как у Гарри Поттера.

– Гарри Поттера… – пробормотал Вячеслав Павлович и с чувством пожал мои ладошки, которые я сложила на столе как примерная ученица. – Спасибо вам, Вероника! Вы пейте кофе, пейте. Пока не остыл. Не бойтесь, он не отравлен.

После такого заявления я решила, что к кофе точно не прикоснусь.

Босс подошел к телефону, набрал номер и, не здороваясь, спросил:

– Там Терентьев и Сургучев на месте? Отлично! Пусть зайдут ко мне. Я этим чудесным креативным ребятам премию выпишу.

И тут до меня дошло. Не будет никакой премии! Нет никакой традиции! Терентьев и Сургучев просто разыграли меня! А я… А я только что наябедничала на них руководству. Хорошее начало на новом месте. Отличная попытка узнать всю кухню изнутри, влиться в дружный коллектив и когда‑нибудь, может быть, самой стать одной из них. Да уж… Теперь‑то журналистская братия с радостью раскроет мне свои объятия, можно не сомневаться.

– Вы их накажете? – расстроенно спросила я.

– Что вы! Разве я могу? Наоборот, для таких креативных и чтущих традиции ребят у меня найдется масса достойных заданий… – синие глаза недобро блеснули.

Ясно. Накажет.

– А что делать мне? – окончательно растерялась я.

– Работать, Вероника, работать, – ответил босс.

– И вы папе не расскажете? – вырвалось то, о чем я на самом деле думала все это время.

Вячеслав Павлович внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

– Вообще‑то я принимаю на работу совершеннолетних людей и не имею привычки жаловаться на них родителям.

Гора с плеч. Все остальное я уж как‑нибудь переживу. Да и будет ли это «остальное»? Кажется, босс разобрался в ситуации и понял, что я тоже в некотором роде жертва. Я уже собиралась с легкой душой развернуться и отправиться за свой стол, когда он меня остановил.

– Это как ваш руководитель. Но лично мне вы за вчерашнее остались должны.

– Что должна? – прошептала я, удивляясь тому, каким тонким и тихим стал мой голос.

– Пока еще не решил, – ответил он, – но придумаю.

И это «придумаю» мне совершенно не понравилось. Я вышла из его кабинета на подкашивающихся ногах и рухнула в кресло.

Но мне тут же пришлось собраться и придать лицу деловое секретарское выражение. На пороге появились те самые ребята, что довели до меня важную информацию о местных традициях. Вид у Терентьева и Сургучева (уж не знаю, кто из них кто) был бледный и встревоженный, как у двух нашкодивших котов при виде хозяйской тапки. Четыре глаза вопросительно уставились на меня, и я быстро отвела взгляд.

 

4

 

В кабинете начальника какое‑то время стояла подозрительная тишина. Я успела нервно изгрызть колпачок ручки, когда дверь, наконец, распахнулась, и в приемную вывалилась мрачная парочка. Выписанная премия явно пришлась им не по вкусу.

Терентьев и Сургучев молча просочились в коридор, одарив меня двумя синхронными кислыми взглядами, будто я была во всем виновата. Хотя с их точки зрения, наверное, так все и выглядело. Видимо, эти ребята были не слишком высокого мнения о моей креативности и ожидали, что я ограничусь какой‑нибудь ерундой вроде солёного пирожного или мела на стуле. Но я превзошла все, что только можно превзойти.

Ну и ладно, впредь будут осторожнее и с новичками, и «традициями». Куда больше меня сейчас волновало другое.

Многозначительно сказанное: «Но лично мне вы должны» – могло включать в себя что угодно, и масштабы этого «чего угодно» я сейчас пыталась прикинуть.

Что он от меня потребует? Чересчур богатое воображение тут же нарисовало картинку, от которой стало жарко. Я покраснела и воровато покосилась по сторонам, словно мои мысли мог кто‑то подслушать. Щеки пылали так, будто у меня поднялась температура. Вот придет же эдакая чушь в голову, а? Ну не может же он, в самом деле, предложить мне что‑нибудь… хм… подобное. В конце концов, они давным‑давно знакомы с отцом, и сюда меня устроили по папиной просьбе. А потому последнее, чего мне можно ожидать, так это того, о чем я только что подумала.

Да и потом, даже если не брать в расчет старые связи… Босс хоть и приятель моих родителей, и меня знает с тех пор, как я была еще школьницей с тонкими косичками, все‑таки довольно молод – вряд ли ему больше тридцати. И, пожалуй, даже красив. Если, конечно, кому‑то нравятся самоуверенные типы с квадратными волевыми подбородками, римскими носами и голосами, от которых мурашки. Мне вот не нравятся ни капли, уже давно. Но это к делу не относится.






Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *