Хроники семи королевств: Древняя кровь


У Люция Дорвертана задёргался глаз. Он снова стал багроветь, после чего заорал:

– Спугнули?! Ассасина?! Тем что валялись в кустах, как дохлые хорьки?! Он вам все мозги отшиб, что ли?! Вам только ворон в поле пугать, да и с тем не справитесь. Я не знаю, каким чудом вы остались живы, но скоро сами будете умолять меня о смерти. Дополнительные два часа тренировок каждый день на ближайшие полгода! Я лично буду проверять ваш уровень подготовки! А теперь убирайтесь с глаз моих долой!!!

Стражники, бочком обойдя капитана, быстрым шагом покинули казарму. Люций Дорвертан дрожащей рукой поправил перекинутый через плечо плащ и неспешно направился в сторону выхода. Всем своим видом он вновь олицетворял спокойствие, и лишь небольшие красные пятна на лице выдавали его раздражение.

 

* * *

Лес становился всё гуще. За два часа заросли папоротника успели смениться колючим кустарником, и Джону приходилось прорубать дорогу мечом. В отличие от намотанного на руку плаща, висевший на спине щит неустанно цеплялся за шипастые ветви. И без того нелёгкое дело усложняли полчища комаров, слетевшихся со всей округи, чтобы закатить знатный пир. Если бы не помощь Алана, что взялся нести котомку с припасами, мечник бы уже разразился гневной бранью. Некоторые, особо звучные, выражения уже давно крутились на языке.

– Проклятая колючка, – взмахнув клинком, проворчал следопыт. – Не думал, что когда‑нибудь буду снова продираться через неё.

– В каждом королевстве своя погань, – идущий за ним Рэксволд пренебрежительно отодвинул кинжалом недорубленную ветку. – У нас, в Виверхэле, например, житья нет от жгучего наскального мха. Все горы в нём.

– Да уж. Помню, – следопыт рубанул очередной куст и отогнал назойливых насекомых от лица. – Я тогда не сразу понял, отчего мои руки опухли так, словно их в улей сунули. А когда понял, перчатки на них уже не налезали. Даже наручи пришлось снять. Два дня стоял на месте и лечился местными травами.

– Если бы вы хоть раз побывали в Ардонэйзии, то уже никогда не забыли бы серые двустворчатые цветочки, – присоединился к разговору плетущийся позади Алан. – Их называют «губами мертвеца». Они неприметны для глаз, но, чтобы их найти, глаза и не нужны. Губы мертвеца источают запах сродни дохлой крысе. И на вкус та ещё мерзость.

Джон обернулся, и они с Рэксволдом переглянулись.

– И зачем ты тогда их жрал? – спросил ассасин, отгоняя пикирующих насекомых.

– Меня накормила ими тамошняя детвора… после того как избила палками, – с неохотой добавил юнец.

– Чем же ты их так разозлил? – следопыт со вздохом одёрнул щит, который снова за что‑то зацепился.

– Они не оценили мой фокус с исчезающей монеткой, – Алан поймал на себе любопытные взгляды. – Это были сложные времена для одинокого сироты. Я выживал как мог, – он заложил пальцы за лямки котомки и улыбнулся.

– Монету хоть не отдал? – Рэксволд прихлопнул впившегося в руку комара.

– Нет, конечно, – возмутился воришка.

– Видишь, как здорово. Не только бесплатно поел, но и денег заработал, – ассасин изобразил на лице наигранное уважение, а Алан в ответ состроил ему передразнивающую гримасу.

Джон взмахнул мечом, и ещё одна большая колючая ветка упала на землю. Его взору открылась небольшая поляна.

– Привал? – следопыт положил клинок на плечо.

– Хорошо бы, – Алан упёрся руками в колени. – Целый день лес топчем.

– Надеюсь, хоть правильно идём. Тут легко заблудиться, – Рэксволд посмотрел на юнца. – Потому есть все шансы, что свои шестнадцать лет ты встретишь здесь обглоданным скелетом.

– Не пугай парня. Солнце по правую руку. Значит, двигаемся в верном направлении.

Ассасин рассмеялся и, перепрыгнув через небольшой ручеёк, вышел на поляну.

 

* * *

Привал пришёлся кстати. Яркое солнце помогло подсушить одежду и доспехи, промокшие от росистой травы и влажных веток. Даже в жару болотистая местность пребывала в абсолютной власти сырости. Чтобы хоть как‑то распугать комаров, путники разожгли костёр, кинув в него громадную охапку листьев. Дымовая завеса немного разогнала летучих кровососов, и странники приступили к обеду.

– Так чем ты занимался раньше? До того, как решил гоняться за мифическими сокровищами? – Джон наколол вяленое мясо на палку и поднёс к костру.

– Убивал людей. Плохих людей, – ответил Рэксволд и, прожевав лепёшку, добавил: – Не задаром, конечно. Моё имя хорошо известно от Виверхэля до Грозовых Островов. Но именно в морском королевстве произошли события, заставившие меня свернуть с этой дороги.

Ассасин снял с пояса флягу. Сделав несколько жадных глотков, он жестом предложил выпить спутникам, но те отрицательно помотали головами.

– Не томи. Рассказывай, – следопыт продолжал коптить мясо.

– Тогда я начну с самого начала… Ты удивишься, но я родился и вырос в Эльтароне. Мне показалось странным, что ты никогда не слышал легенду о «Мрачном короле». Её часто рассказывали маленьким негодникам, добавляя, что неупокоенная душа короля уносит и пожирает непослушных детей, – ассасин еле сдержал смешок. – Сейчас это кажется нелепым, но раньше здорово пугало, даруя матери хоть какой‑то контроль над моим непокорным нравом. Видать, твоим родителям повезло больше, и ты рос примерным ребёнком.

– Ты почти угадал, – кивнул Джон, осторожно откусывая горячее мясо с палки. – Не то чтобы я не хотел быть сорванцом, но строгий отец не давал мне спуску. Моё детство прошло под его чутким надзором и тяжёлой рукой. Но всё же стоит отдать ему должное. Он воспитал меня мужчиной, для которого слова «честь» и «отвага» далеко не пустой звук. Сейчас я ему за это даже благодарен. Как и матери, поддерживавшей меня в сложное время, когда отца не стало.

Рэксволд понимающе кивнул и отхлебнул из фляги:

– Отца я никогда не видел. Меня воспитывала мать. До девяти лет. Пока не умерла. И я остался один… Совсем один. Всё, что я хорошо умел, – это драться. Попрошайничать и воровать мне претило, но голодная смерть постепенно наступала на пятки. За объедки и крышу над головой я выступал на запрещённых детских боях, где мерзкие толстосумы делали ставки на сломанные жизни. Под звон монет я искалечил достаточно соперников, чтобы обо мне пошлая первая молва. Не помню и дня, когда кулаки не были бы разбиты. Чувство голода и ненависть ко всему окружающему миру стали постоянными спутниками моей жизни.

– Зверство людей порой не знает границ, – следопыт покачал головой. – Как ты выбрался из этого ада?

– Всё решил случай, – ассасин опустил голову. – К десяти годам я уже имел славу чемпиона и прозвище «Змеёныш» за скорость ударов и ловкие движения на арене. Весь в шрамах и синяках, но гордый собой, я продолжал отчаянно биться за право на существование. Тогда‑то меня и заметил коренастый смуглый пират, непонятно каким ветром занесённый в те края. Из жалости или на потеху команде, он предложил буйному мальцу место на корабле, через три дня отправлявшемся бороздить морские просторы. Понятие дружбы мне было чуждо. Я в принципе не доверял людям и не ждал от них ничего хорошего. Но, сам от себя не ожидая, почему‑то согласился. И, знаете, я ни о чём не жалею, – он улыбнулся. – Свежий ветер, крики чаек, скрипы мачт… После грязной бойцовской ямы о большем я не мог и мечтать. Даже корабельные обязанности совсем не удручали. В моей жизни наступила светлая полоса с отголосками надежды. Я чувствовал себя нужным, я чувствовал себя живым…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *