50 оттенков свободы


Как он догадался?

– Ну как же, ведь мой любимый муж уезжает…

Кристиан целует мои костяшки пальцев.

– Я ненадолго.

– Это хорошо. – Я слабо улыбаюсь.

 

Мы приходим к Рэю. Он уже намного бодрее и гораздо менее ворчлив. Я тронута его спокойной признательностью Кристиану и на мгновение забываю о том, что предстоит, пока сижу и слушаю, как они говорят о рыбалке и бейсболе. Но Рэй быстро утомляется.

– Папа, мы пойдем, а ты поспи.

– Спасибо, Ана, детка. Я рад, что вы заглянули. Видел сегодня и вашу маму, Кристиан. Она меня здорово ободрила. И она болеет за «Маринеров».

– Она и рыбалку обожает, – улыбается Кристиан, поднимаясь.

– Да, таких женщин еще поискать, а? – усмехается Рэй.

– Увидимся завтра, хорошо? – Я целую его. Подсознание поджимает губы. «Это в том случае, если Кристиан не посадит тебя под замок… или чего похуже». Настроение резко падает.

– Идем. – Кристиан протягивает руку, хмуря брови. Я беру ее, и мы покидаем больницу.

 

Я ковыряю вилкой в тарелке. Миссис Джонс приготовила куриное фрикасе, но мне кусок в горло не лезет. Желудок скручен в тугой узел тревоги.

– Проклятье, Ана, ты скажешь мне, в чем дело? – Кристиан раздраженно отодвигает пустую тарелку. Я поднимаю на него глаза. – Пожалуйста. Ты сводишь меня с ума.

Я сглатываю и пытаюсь утихомирить панику, хватающую за горло. Делаю успокаивающий вдох. Сейчас или никогда.

– Я беременна.

Он застывает, и очень медленно краска сползает с его лица.

– Что? – шепчет он, мертвенно-бледный.

– Я беременна.

Кристиан непонимающе сдвигает брови.

– Как?

Как… как… Что за нелепый вопрос? Я краснею и взглядом спрашиваю: «А ты как думаешь?»

Его поведение тут же меняется, глаза становятся каменными.

– А укол? – рычит он.

О черт!

– Ты забыла про укол?

Я просто смотрю на него, не в состоянии говорить. Господи, он зол, ужасно зол.

– Господи, Ана! – Он с грохотом опускает кулак на стол, отчего я подпрыгиваю, и встает так резко, что чуть не опрокидывает обеденный стул. – Тебе надо было помнить только одну, одну-единственную вещь. Проклятье! Не могу в это поверить. Как ты могла быть такой дурой?

Дурой! Я открываю рот, как рыба, выброшенная из воды. Черт. Хочу сказать, что укол оказался неэффективным, но не могу вымолвить ни слова. Смотрю на свои пальцы.

– Извини, – шепчу я.

– «Извини»? Проклятье! – снова рявкает он.

– Знаю, что время не очень удачное.

– Не очень удачное! – кричит он. – Да мы знаем друг друга всего каких-то пять минут, черт бы побрал все на свете! Я хотел показать тебе мир, а теперь… проклятье. Подгузники, отрыжка и дерьмо!

Он закрывает глаза. Думаю, пытается справиться со своим гневом и проигрывает битву.

– Ты забыла? Скажи мне. Или ты сделала это нарочно? – Глаза сверкают, и гнев так и брызжет из них, словно огненные искры.

– Нет, – шепчу я. Я не могу сказать про Ханну, он ее уволит. Я знаю.

– Я думал, мы договорились! – кричит он.

– Знаю. Мы договорились. Прости.

Он не слушает меня.

– Вот почему. Вот почему я люблю все держать под контролем. Чтоб дерьмо вроде этого не вплывало и не портило все на свете.

Нет… маленький Комочек.

– Кристиан, пожалуйста, не кричи на меня. – У меня по лицу текут слезы.

– Не начинай разводить тут сырость! – рявкает он. – Проклятье. – Он проводит рукой по волосам и дергает их. – Ты думаешь, я готов стать отцом? – Голос его срывается, в нем – смесь ярости и паники.

И все сразу становится ясно – эти страх и отвращение в его глазах. Его ярость – ярость бессильного подростка. Ох, Пятьдесят Оттенков, мне так жаль! Для меня это тоже шок.

– Знаю, никто из нас не готов к этому, но, думаю, из тебя получится чудесный отец, – выдавливаю я. – Мы справимся.

– Откуда ты, черт побери, знаешь! – орет он еще громче. – Скажи мне, откуда! – Серые глаза горят, и так много эмоций мелькают на лице. Но самая заметная из них – страх. – Да пошло все к дьяволу! – рявкает Кристиан и вскидывает руки в жесте поражения.

Разворачивается на пятках и, схватив на ходу пиджак, выскакивает в холл. Его шаги гулко стучат по паркету, и он исчезает через двойные двери в фойе, с силой захлопнув их за собой, отчего я снова подпрыгиваю.

Я одна в тишине – в неподвижной, безмолвной, пустой огромной гостиной. Непроизвольно вздрагиваю, немо глядя на закрытые двери. Он ушел от меня. Проклятье! Его реакция даже хуже, чем я могла представить. Отодвигаю тарелку и, сложив руки на столе, опускаю на них голову и даю волю слезам.

 

– Ана, дорогая. – Рядом со мной возникает миссис Джонс.

Быстро выпрямляюсь, смахнув слезы с лица.

– Я слышала. Мне очень жаль, – мягко говорит она. – Хотите травяного чаю или еще чего-нибудь?

– Я бы хотела бокал белого вина.

Миссис Джонс долю секунды медлит, и я вспоминаю про Комочка. Теперь мне нельзя алкоголь. Или можно? Надо изучить список предписаний и запретов, который дала мне доктор Грин.

– Я принесу.

– Вообще-то, пожалуй, лучше выпью чаю. – Я вытираю нос. Миссис Джонс по-доброму мне улыбается.

– Чашка чая – это прекрасно.

Она собирает тарелки и идет в кухонную зону. Я плетусь следом и усаживаюсь на табурет, наблюдая, как она готовит мне чай.

Миссис Джонс ставит передо мной исходящую паром кружку.

– Может, вам дать что-нибудь еще, Ана?

– Нет, больше ничего, спасибо.

– Вы уверены? Вы почти ничего не ели.

Я смотрю на нее.

– Как-то не хочется.

– Ана, вы должны есть. Вы теперь не одна. Пожалуйста, позвольте мне соорудить для вас что-нибудь. Чего бы вы хотели? – Она взирает на меня с надеждой. Но я правда не могу ни на что смотреть.

Мой муж только что ушел от меня, потому что я беременна. Мой отец попал в серьезную аварию, и еще этот подонок Джек Хайд пытается обвинить меня в сексуальных домогательствах. Вдруг возникает неконтролируемая смешливость. Видишь, что ты сделал со мной, Маленький Комочек? Я глажу себя по животу.

Миссис Джонс снисходительно улыбается мне.

– Вы знаете, какой у вас срок? – мягко спрашивает она.

– Совсем небольшой. Четыре или пять недель, врач не уверена.

– Если не будете есть, то, по крайней мере, вам следует отдохнуть.

Я киваю и, взяв чай, направляюсь в библиотеку. Это мое убежище. Вытаскиваю из сумочки «блэкберри» и раздумываю, не позвонить ли Кристиану. Знаю, для него это шок, но его реакция уж слишком резкая. А когда она не бывает такой? Мое подсознание выгибает идеально выщипанную бровь. Я вздыхаю. Пятьдесят Оттенков переменчивости.

– Да, это твой папочка, Маленький Комочек. Будем надеяться, он остынет и скоро вернется.

Вытаскиваю листок со списком предписаний и запретов и сажусь читать.

Не могу сосредоточиться. Кристиан никогда не уходил от меня вот так. Последние дни он был таким внимательным и добрым. Таким любящим, а теперь… А вдруг он никогда не вернется? Черт! Может, следует позвонить Флинну? Я не знаю, что делать. Я в растерянности. Он такой ранимый во многих отношениях, и я знала, что он плохо воспримет эту новость. В выходные он был таким милым. Многие обстоятельства он был не в состоянии контролировать, но все же он прекрасно справился. Однако эта новость выбила почву у него из-под ног.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *