Надпись


Опять в темноте над ее коленями расцветал косматый багровый цветок. Коробейников задыхался среди огненной сердцевины, поражаясь прилетавшим видениям, словно кто-то показывал крохотные моментальные кадры, выхватывая из бесконечной киноленты, где была вся его жизнь. Опять приближалась расплавленная магма, выступавшая из глубины цветка. Последовал галактический взрыв, уничтожая материю. В слепом пятне, оставшемся от материального мира, летели микроскопические осколки Вселенной. Один из них, прилетевший из будущего, был свидетельством его будущей смерти. Пробил навылет, оставив лежать бездыханное тело. И он испытал бесцветность и бесчувственность небытия.

Очнулся от слабого журчанья воды, от робкого, скользнувшего лучика света. Открыл глаза. В комнате было темно. Дверь в коридор была приоткрыта. Сквозь коридор виднелась вторая, отворенная в ванную дверь. Елена, освещенная, белотелая, стояла в ванной, набирала в пригоршню воду, плескала себе на живот, на ноги. Изгибалась, и в ее движениях было что-то оленье, лесное, озерное. Было сокровенное, грациозное, женское. Поглядывая, видя ее в беззащитной интимной позе, он вдруг испытал к ней острую нежность, мучительно-сладкое обожание, понимая, что любит ее.

34

Приблизился день отъезда Таси. Все это время сестры прожили в неурядицах, ссорах, в горьком стремлении друг к другу, в раскаянии, после которого тут же, из-за какой-нибудь малости, неверного замечания или неосторожного слова, вспыхивала размолвка. Переходила в ссору, с упреками, с несправедливыми укоризнами, после которых все трое плакали, обнимались, просили прощения. Чинно, надев праздничные туалеты, отправлялись в театр, или на экскурсию в подмосковную усадьбу, или в Троице-Сергиеву лавру. Возвращались усталые, полные возвышенных впечатлений, и какое-нибудь маленькое бытовое неустройство вновь их ссорило, повергая в печальное, горькое недоумение. И вот наконец пришел день прощания. Билет на самолет в Австралию лежал в кожаном Тасином портмоне. Коробейников доставил австралийскую тетушку на Тихвинский, где тетя Вера и мама приготовили прощальный обед, все с теми же молоканскими угощениями. Бабушка болела, не вставала, впадала в беспамятство. Ее уложили на кровать, на высокие подушки, лицом к столу, и она дремала, выступая из подушек маленьким сморщенным ликом, над которым вдоль стены висел ее рукодельный ковер с шелковыми красными маками.

– Как я это все увезу?.. Как вы щедро меня одарили!.. Надо было еще сумку или чемодан купить!.. – Тася волновалась, наклоняла крупное, розовое сквозь пудру лицо над чемоданом, в котором в очередной раз старалась разместить подношения. Множество деревянных матрешек, расписных шкатулок и ложек – русские сувениры для австралийских знакомых. Черную, с огненными цветами, шаль, окаймленную кистями, – подарок мамы. Дивный, воздушный, словно легкий душистый дым, оренбургский платок – подарок тети Веры. Серебряная фамильная ложка с монограммой, столовый нож с тяжелой серебряной ручкой и крохотным двуглавым орлом на лезвии – остатки давнишнего обилья, родовые фетиши, отправляемые на другую половину Земли. Желтоватые, кремового цвета, старинные вологодские кружева, украшавшие когда-то бабушкино платье, все эти годы пролежавшие в старом сундуке, – они понравились Тасе и были тут же подарены, после чего она по-молодому, кокетливо, смотрелась в зеркало, прикладывая кружева к груди. Тут же был альбом с фотографиями, сделанными Коробейниковым, – Тася с сестрами стояла на фоне Кремля, Василия Блаженного, усадьбы Кусково, сидела за столом деревенской избы, обнимала на лесной опушке березу. Все это, и еще банка с красной икрой, красочные русские сказки, хрупкие большие пластинки с записями «Хованщины» было в конце концов упаковано и упрятано в чемодан, на который Тася взирала со страхом и благоговением, – придется открывать на таможне!.. И потом опять упаковывать!..

Коробейников наблюдал хлопотавших сестер, их озабоченные, взволнованные лица с чертами фамильного сходства, – подобие крупных носов, сильных подбородков, надбровных выпуклых дуг. Они были торжественны и нарядны. Тася, как всегда, в бирюзовом, с голубоватой, уложенной на голове сединой, с выцветшими синими глазами. Вера, худая, с отпавшей прядкой серо-седых волос, отвисшими складками шеи, в старомодной кофте, на которой красовалась дорогая, из слоновой кости, брошь. Мама, строгая, красивая, с благородным стареющим лицом, в темном платье с нарядным вышитым воротом. Все три сестры, прожившие огромные, исполненные страданий жизни, казались Коробейникову воплощением русских женщин, достойно и величественно переносивших отпущенные им на долю испытания. Их встреча после долгой разлуки и предстоящее расставание, теперь уже навсегда, представлялись Коробейникову возвышенной мистерией, куда были вовлечены страна и народ, многолюдная, претерпевшая беды семья, оставшиеся от нее три стареющие женщины, рядом с которыми не было мужчин. Он, Коробейников, на ком сошелся убывающий род, принимал от них неизреченный завет продолжения рода. То, что происходило в этой маленькой комнате с накрытым столом, где в фарфоровой супнице дымилась молоканская лапша и на блюде лежали пухлые, нарезанные ломтями молоканские пироги – было исполнено таинственного вещего смысла. Протекало не в комнате, не в осенней дождливой Москве, не на сырых просторах Русской равнины, а на Земле в целом, где, разбросанные по континентам, покоились кости умершей родни. А также в бескрайней Вселенной с полетом светил, метеоритов, где обитал всеведущий и загадочный Бог, кому была угодна их родовая судьба.

Ели лапшу, густую, домашнюю, из тонких ленточек теста, на курином бульоне, и, глотая жаркий отвар, приобщались к старинному укладу молоканских деревень, где женщины носили долгополые просторные юбки, высокие рогатые платки, серебряные и стеклянные бусы. Клали на тарелки пышные, с картофелем и грибами, с капустой и луком, пироги, те самые, что брали с собой в дорогу ямщики, пуская тройки по кавказскому тракту, вдоль озаренных хребтов.

– Хорошо бы взять рецепт, – говорила Тася, откусывая от пирога, а сама исподволь, беспомощно, смотрела на стенные часы, приближавшие миг расставания. И все трое, чувствуя, как неумолимо утекает отпущенное для свидания время, торопились напоследок наговориться, насмотреться, наслушаться. Успеть то, что не удалось за ссорами и бессмысленными распрями.

– А знаешь, – обращалась к Тасе мать, – чем закончились музицирования дяди Миши? Перед войной он еще иногда брал скрипку и играл. Но потом запер в футляре, засунул на антресоли, где она пролежала лет двадцать. Я помогала ему разбирать антресоли, достала футляр. Отерла пыль, положила на стол. Дядя Миша долго не открывал, смотрел на свои распухшие, негнущиеся пальцы. Потом наконец отомкнул замок, отворил крышку. Скрипка лежала в темно-синей сафьяновой глубине. Он медленно, дрожащей рукой, попытался тронуть струны, но они от прикосновения все разом осыпались, превратившись в пыль. Не забуду его лицо…

– Помните, как тетя Катя рассказывала нам о своей поездке в Италию, где вместе с археологами раскапывала Помпеи, зарисовывала сохранившиеся фрески? – Это уже говорила Вера, хватаясь наугад за одно из бесчисленных, драгоценных воспоминаний. – А потом наша Катюша, «бестужевка», кисейная барышня, после лагеря, в ссылке преподавала немецкий в школе рабочей молодежи. Если бы вы видели, как она водочку пила в окружении своих учеников, как могла под горячую руку пульнуть в них острым словечком…


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *