Хищник


 – Поздравляешь? А где же тогда твой подарок?! – спросил, чуть выгнув бровь, хитро вглядываясь в её красивое лицо.

 Щеки девушки вспыхнули, она развела руками. Селеста всегда нервничала в моем присутствии. Мне нравилось производить на неё столь сильное впечатление. Иногда я задумывался, что, если бы сам тогда приударил за ней?! Ведь несколько лет назад она понравилась не только Эрику и Жану, но и мне.

 Смазливое личико с пухлыми губами и большими по‑детски распахнутыми голубыми глазищами. Маленькая и хрупкая. Определенно в моем вкусе. Но лучший друг заприметил её первым, и я не стал лезть на рожон, а, наоборот, можно сказать, выступил святым Валентином для их пары.

 Губы дрогнули от легкой ухмылки, когда я вспомнил непростую историю их взаимоотношений.

 – Да расслабься! Ты и сама как подарок, крошка, – подмигнул, посылая ей загадочную улыбку.

 – МОЙ ПОДАРОК!

 Эрик возник ниоткуда и, по‑хозяйски обвив руками талию Селесты, притянул её к своему торсу. Она тут же водрузила ладони на его руки, расслабленно выдохнув. Иногда, наблюдая за ними, я всё же ощущал что‑то вроде уколов ревности. Рядом с этими двумя чувствовал себя особенно одиноким и ущербным.

 – Здравствуй, друг! Мог бы и приехать вовремя на праздник, – чуть прищурившись, бросил мне Эрик, продолжая поглаживать живот Селесты.

 – У меня были важные дела. – сказал, делая акцент на слове «дела».

 – Всем привет! – Вильям добродушно улыбнулся белозубой улыбкой, на что я передразнил его, скорчив гримасу.

 К счастью, у меня ещё остался холостой друг‑компаньон, и время от времени мы с ним продолжали предаваться плотским утехам, ставя на уши весь город.

 Светловолосый Аполлон Вильям Меддисон выглядел как обычно – будто только с показа мужской одежды, и притягивал к себе восхищенные взгляды всех без исключения баб в районе километра.

 – Дем, что‑то видок у тебя весьма потрепанный, – блондин иронично кивнул в сторону моей расстегнутой ширинки.

 – Чёрт.

 Селеста опустила глаза в пол, Эрик же, напротив, метнул в меня взглядом молнию, а Вильям расхохотался. Я прерывисто выдохнул, застегивая брюки.

 В этот момент к нашей компании подошел официант с подносом, заставленным бокалами с шампанским. Через несколько минут начиналась официальная программа праздника: выступления гостей, подарки, розыгрыш призов. Мы разобрали напитки, улыбаясь друг другу.

 – Что бы вы обо мне ни думали, знайте: вы все стали моей семьёй! И я рад, что нашему совместному бизнесу уже год! Он развивается семимильными шагами, принося первые плоды. А самое главное – немногие люди на планете могут похвастаться такими друзьями! Эрик, Вильям, знайте: с вами я готов хоть в самое пекло.

 Не успел договорить – в кармане неожиданно завибрировал мобильник. Машинально достал его, но увидев имя абонента на подсвеченном дисплее, вздрогнул и засунул его обратно. В ту же секунду внутренности сковало нехорошее предчувствие. Я знал, что всё не может быть так хорошо. Определенно не может.

 – Мне нужно ответить. – подмигнул друзьям, удаляясь на террасу.

 Через несколько секунд я узнал новость, которая разделила мою жизнь на «до» и «после».

 

 Глава 1

 

Париж. Три недели спустя

Я выдыхал сизые кольца дыма, расслабленно прикрыв глаза. Ночь почти прошла, а я и не думал ложиться. Прямо как граф Дракула. Ха‑ха! Кокс сделал своё дело, и меня до сих пор разрывало от бодрости и энергии.

 Всё‑таки в Париже самый лучший кокс. И шлюхи. Хоть я и ненавидел этот «город любви», не мог не признать – у здешних женщин какая‑то особая сексуальная аура.

 Еще раз глубоко затянулся, обратив внимание на предупреждение на пачке. «Мы все рано или поздно сдохнем…» – прошептал, распахнув глаза, но тут же вновь зажмурился, ослепленный лучом прожектора.

 Элитный закрытый клуб «Эдем» представлял собой рай для мужиков с деньгами. Когда‑то мы с друзьями отдыхали здесь каждые выходные и с закрытыми глазами могли определить имя стриптизерши по размеру сисек, но, увы, с недавних пор всё изменилось.

 Любимая шлюха Эрика поймала мой взгляд и грустно улыбнулась, на что я неопределенно пожал плечами. В ближайшее время его сюда и на аркане не затащишь, а что там будет дальше, не знает никто.

 Я тяжело вздохнул, различив скрежет собственных зубов. Очередной приступ меланхолии застал врасплох. Нужно было заставить себя подняться и поехать в дом родителей, мы и так не виделись слишком долго, и мама расстроится, если я не приеду ночевать.

 Но сегодня была именно такая ночь.

 Ночь, когда вампирам требуются литры свежей крови, оборотни обретают свою звериную сущность, а зомби и вурдалаки вылезают из гробов. Ночь, когда я много пил, нюхал и сходил с ума. Триггер, от которого тряслись поджилки, а кровь леденела в жилах, словно я только что вновь пережил весь кошмар наяву.

 В этом году будет ровно двадцать лет, как это случилось, но если потребуется, я бы с детальной точностью смог описать тот момент. Каждую минуту и каждую секунду того ужаса, который навсегда проник в мою чистую детскую душу и с ретивостью незваных гостей поселился в ней.

 Сжал кулаки и сделал глубокий вдох. Обычно в такие минуты помогали отвлечься Эрик и Вильям – мои друзья со школы, наследники богатейших французских династий, которые не побрезговали связаться с бывшим детдомовцем заикой.

 Мои приемные родители никогда не скрывали историю моего появления в их семье. Сначала многих шокировало, что парижские меценаты Амаль и Джозеф Готье взяли в семью немого мальчишку беспризорника. Но со временем эту историю перестали обсуждать, и жизнь, в общем‑то, вошла в нормальное русло.

 Моим вновь обретенным отцу с матерью удалось сделать очень многое для восстановления убитой в хлам детской психики и здоровья – лучшие психологи и психотерапевты, логопеды и мануальные специалисты, дыхательная гимнастика и развивающие занятия, и, наконец, простое человеческое тепло, которое впервые мне удалось ощутить на собственной шкуре.

 Но, увы, только детдомовские понимают – душевные раны никогда не затянутся до конца.

 Мой бывший психотерапевт любил повторять «Ключ ко всем нашим проблемам и комплексам кроется в прошлом». От себя я бы добавил – «Порой оно безжалостно».

 Только эти уроки нам просто необходимы. Кто‑то ломается, а кто‑то расправляет крылья. В детских домах нельзя быть слабым. Закон джунглей: или ты, или тебя. Когда после неудачного усыновления я снова вернулся в детский дом, то – в прямом смысле – озверел. Вместо членораздельной речи мычал или рычал, забившись в угол и бросаясь с кулаками на всех, кто ко мне подходил.

 Было только два человека, которым удалось установить со мной контакт. Первый – директор детского дома сеньора Мадлен – единственный человек, навещавший меня на протяжении двух месяцев в больнице. Второй – новенькая девочка с вечно торчащими во все стороны кудрявыми белокурыми волосами и заразительным смехом, при звуке которого внутри у меня всё дрожало.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *