Все к лучшему



— Это правда твой отец? — уточнил Майк.

— Ага.

— Папа сказал, что твоя мать оставит его без гроша.

— В каком смысле?

— Ну, когда они будут разводиться, — пояснил Майк.

— Они не собираются разводиться! — заорал я и разорвал фотографию пополам.

— Эй, это мое! — крикнул Майк, толкнул меня на стену, вырвал у меня из рук обе половинки и для безопасности протянул их Томми.

— Отдай! — завопил я и бросился на Томми, но тот еще в пятом классе очень вырос и теперь был на голову выше и килограммов на десять тяжелее меня.

Он играючи увернулся, одной рукой поднял фотографию высоко над головой, а другой отшвырнул меня на липкий кафельный пол. Я вскочил на ноги, готовясь сцепиться с Томми, который наверняка намял бы мне шею, но тут дверь туалета распахнулась, и вошел Раэль. Он мгновенно оценил обстановку и поспешил мне на помощь.

— Это та самая фотография? — спросил он.

Раэль был не такой дылда, как Томми, но тоже высокий, к тому же ничего и никого не боялся, а значит, легко мог дать обидчику сдачи.

— Это мое, — захныкал Майк, спрятавшись за спину Томми.

Раэль не обратил на его слова никакого внимания, он не сводил глаз с Томми.

— Ну и пожалуйста, — спустя несколько секунд не выдержал тот и бросил половинки открытки на пол. — Пошли, — скомандовал он Майку. — Пусть подрочит на отцовскую шлюху.

Когда они ушли, Раэль, сочувственно глядя на меня, протянул мне половинки открытки и прислонился к двери, а я с ожесточением рвал фотографию на мелкие клочки, которые сыпались к моим ногам, точно конфетти. По лицу моему текли горючие слезы. Какой еще, к черту, развод?

Вот так оно и бывает. Отец разваливает семью вечными изменами и смывается в неизвестном направлении, оставив вас с братьями биться над вопросом, что же такое жизнь. Ты старший, а значит, глубже остальных переживаешь предательство, видя потухший взгляд матери и угрюмое лицо младшего брата Мэтта, который ни за что не признается, что каждую ночь засыпает в слезах, хотя ты отлично слышишь, как он плачет. И даже доброта Пита, который ведет себя как ни в чем не бывало (в данном случае его умственная отсталость скорее благо), лишь напоминает о глубине отцовских прегрешений. Ты наблюдаешь, как члены твоего семейства крутятся по замкнутым орбитам своего несчастья, и клянешься заменить никчемного отца, заботиться о братьях и защищать их, по мере сил снимать с плеч матери тяжкий груз, и тогда, быть может, ее глаза снова засветятся радостью, вернется беззаботный смех и ласка, которую ты всегда принимал как должное. Мэтт снова начнет улыбаться и перестанет играть в одиночестве в солдатики у себя в комнате, и вы снова почувствуете себя как дома, а не на нескончаемых похоронах. Тебе двенадцать, и ты еще не отдаешь себе отчета, что ничего не знаешь о жизни. Ты просто намерен стать тем, кем не был твой отец, для них и для себя, и не сразу понимаешь, что бессилен исцелить нанесенные Нормом раны: слишком они глубоки. Но к этому времени твоя решимость ни в чем не походить на отца превращается в навязчивую идею; ты гордишься чертами, которые отличают тебя от этого негодяя. «Я не такой, как он» становится для тебя не только мантрой, но и (пусть ты никогда не признаешься в этом даже себе) сутью твоей философии.

 Глава 4

Я еду в метро, на душе тоска, а в голове бесконечно повторяются под ритмичный стук вагонных колес четыре слова: «Кровь в моей моче — кровь в моей моче — кровь в моей моче». На Таймс-сквер поднимаюсь в город, направляюсь к Шестой авеню и прихожу на работу, опоздав всего лишь на полчаса, растерянный и весь на нервах: кровавый сгусток на белом фаянсе не идет из головы. Что все это значит?

Я работаю в корпорации «Спэндлер». У нашей компании оборот в триста миллионов долларов, отделения в двенадцати штатах и более пятисот сотрудников. Мы — известный всей стране лидер отрасли. Клиенты нам безоговорочно доверяют. Мы ничего не производим. Ничего не продаем. Ничего не покупаем. Если бы нас не существовало, Кафке следовало бы нас выдумать.

Мы называем себя «консультантами по поставкам продукции». А еще «специалистами по аутсорсингу». Но на деле наш род занятий можно охарактеризовать одним словом: мы посредники.

Мы обслуживаем крупнейшие компании, которые производят продукцию за рубежом. Мы знаем, где раздобыть все, что вам нужно. Мы работаем со всеми мыслимыми видами предприятий — и даже с такими, о которых вы и не подозревали. Мы заказываем ленты в Китае и ткани в Италии, чтобы ими обили товары в Канаде на станках из Лос-Анджелеса и налепили пластиковые этикетки из Кореи, везем акриловые подносы из Тайваня, полированные алюминиевые таблички из Провиденса и заказываем деревянные вешалки в Словакии, чтобы их обтянули шелком в Уихокене, штат Нью-Джерси. Мы знаем, кому можно доверять, а кому нет, у кого дорого, у кого дешево. Знаем, на что следует обратить особое внимание и каких ловушек надо избегать. Хотите, попробуйте все сделать сами, но если вам нужно, чтобы все произвели в срок и в рамках бюджета, вам посоветуют обратиться к нам.

Я посредник. И ненавижу свою работу.

Я — проводник клиентов в обширной, многогранной сфере дизайна и производства. Я воплощаю абстрактные потребности в реальность, идеи — в готовые образы. Я — голос разума и опыта. Поставщикам я даю заказы, в которых они нуждаются, а клиенту — необходимые товары. На меня все время кто-то орет.

Потому что во всем и всегда виноват посредник.

Компьютер сообщает, что у меня пятьдесят семь новых писем. Я удаляю спам и ссылки на приколы от коллег, у которых слишком много свободного времени, остается восемнадцать. Отправляю нескольким клиентам краткие отчеты по текущим проектам и звоню поставщикам, чтобы напомнить о том, что сроки горят. В «Спэндлере» мы делаем три вида звонков: капаем на мозги поставщикам из-за сроков и задержек в отгрузке товара, уверяем клиентов, что все будет вовремя (или получаем по шее за то, что ничего не готово), и убалтываем потенциальных клиентов, которые в один прекрасный день обвинят нас во всех смертных грехах. Для посредника лучший звонок — когда никто не звонит, но такого не бывает.

Крейг Ходжес, мой клиент из «Найк», уже оставил мне на автоответчике два сообщения с просьбой срочно перезвонить. Я веду проект по производству четверти миллиона акриловых логотипов «Найк», которые почтительно называют «свуш». Их налепят на верх новых стеллажей для кроссовок, которые «Найк» расставит по обувным магазинам по всей стране. Прежде чем заказ привезут из Китая, Крейг хотел взглянуть на образцы, и я попросил их послать ему бандероль. Судя по его сообщениям, с логотипом что-то не так.






Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *