Узел


Несколько дней на квартиру к коллежскому секретарю тайно от начальства ходили сыщики. Из Петербурга приехал Василий Иванович Лебедев, поселился в квартире Стефанова и пробыл там безвылазно двое суток. Он помогал уговорить надзирателей. Авторитет бывшего начальника, а теперь важного столичного чиновника, сделал свое дело.

Лыков участвовал в некоторых таких беседах. Ему очень понравился отставной надзиратель Бишовец. Владимир Ерофеевич быстро согласился помочь комиссии. Он рассказал питерцу много интересного о нравах, царящих в московской полиции. Ржавчина разъела не только ее: градоначальник Рейнбот взял на службу несколько явных мошенников и доверил им важные должности. И не просто так, от неумения отличить честного от непорядочного. Эти новые в городе люди быстро переделали все под себя и развратили кадр, бессовестно пользуясь служебным положением. У Лыкова волосы встали дыбом, когда он узнал о нынешних порядках в Первопрестольной…

Правой рукой градоначальника являлся его помощник полковник Короткий. Говорили, что он вынужден был оставить строевую службу из‑за чрезмерной тучности. Бог бы с ней, с тучностью, но нравственностью полковник также не вышел. На пару с шефом он создал систему поборов и ежемесячно объезжал данников, собирая с них деньги. Рейнбот учредил фонд своего имени, будто бы для помощи вдовам и сиротам полицейских, погибших на службе. Хорошее дело! Вот только отчетов того фонда никто не видел. Средства в него направляли в первую очередь те, кто заискивал перед полицией. Например, если клуб хотел держать банк в запрещенные законом азартные игры, то ему достаточно было сделать взнос в фонд Рейнбота – и разрешение получено. Раз в месяц заглянет Владимир Аполлонович Короткий, сунет в портфель пачку купюр, и играй себе спокойно дальше. Или у тебя публичный дом. Власти решили убрать их за пределы Садового кольца. Но если пожертвовать в фонд круглую сумму, то полиция твой бордель сразу переставала замечать. Так, например, вышло с самым роскошным бардаком в Соболевском переулке. Владел им прожженный мерзавец Стоецкий. Полиция приказала дом закрыть. Хозяин собрал соседей – Баркова и Голованова, тоже славных мазуриков, взял с них пятнадцать тысяч рублей и поднес Короткому. Все три публичных дома трудились на славу и по сию пору, в обход запретов.

Полковник не просто собирал «грязные» деньги, он еще и отдавал их в рост таким же темным людям. Бишовец рассказал об Артистическом клубе. Там известные одесские жулики Макареско и Молдавцев открыли игру. Деньги на ее обустройство они взяли взаймы у знаменитого шулера Егора Харитоновича Денисова по кличке Ломоносов. Короткий узнал об этом и предложил одесситам перекредитоваться у него. Платите, мол, за ссуду тридцать процентов в месяц и крутите ее, сколько хотите. Ребята кинули Ломоносова и прикрылись Рейнботом. Держали банк, раздевали простаков и бед не знали. Так же поступил Немецкий клуб: он вполне официально каждый месяц отсылал в фонд Рейнбота круглую сумму «на приют». А за разрешение открыть на Сретенке электрический театр его хозяин Хазов заплатил десять тысяч. Подобных историй было множество, все о них знали и молчали.

В конце концов Короткий обокрал собственного начальника. Взял деньги у шулеров, а Рейнботу не отдал. И тот уволил тучного полковника. Но опасаясь мести с его стороны – а Короткому было что рассказать, – лично просил Столыпина не привлекать Владимира Аполлоновича к суду…

Часть поборов шла градоначальнику через его личного сапожника! Звали этого весьма влиятельного в Москве человека Иосиф Григорьевич Стволов. Если вам нужно то, чего другим нельзя, суньте деньги сапожнику, и он решит ваш вопрос.

Очень вольно обращался Рейнбот и с казенными суммами. После кровавых событий декабря пятого года штат городовых в Москве увеличили сразу на шестьдесят процентов, околоточных – вполовину. Образовали четыре новых участка, создали конную полицию, расширили аппарат управления. Однако новый градоначальник не стал брать дополнительных людей. Старые служаки надрывались, дежуря по две смены в сутки, зато от незанятых вакансий создавалась экономия. Такое было и раньше. Но прежние начальники сэкономленные деньги выдавали тем же городовым в качестве наградных. Это мотивировало их исправно нести службу, и жалкие оклады полиции удавалось чуть‑чуть увеличить. Рейнбот же нагло клал разницу в карман. А на руководящие должности назначал лишь тех офицеров и чиновников, что приносили взятки.

Бишовец не был голословным, он показал Лыкову отчетность. По новым штатам в московской полиции городовых высшего разряда полагалось 851, а по факту имелось лишь 215. Сразу экономия 250 000 рублей! Городовых второго разряда тоже разрешено было иметь 841, а их 452. Еще 150 000 остались не истрачены. Околоточных надзирателей по штату 480, а по факту – 330. И так куда ни глянь. В результате «сохранялись» огромные суммы, которые градоначальник безотчетно тратил непонятно на что. Когда же выяснилось, что в полиции не хватает револьверов, ружейных ремней и прорезиненных накидок, свободные деньги уже оказались израсходованы. Тогда Рейнбот выписал всем приставам наградные, заставил расписаться в их получении, а деньги забрал – на покупку револьверов. Но куда же ушли сэкономленные ранее средства? И почему нельзя было на них купить все необходимое?

Вторым видным мерзавцем при Рейнботе выступал подполковник Комендантов. Сослуживец Анатолия Анатольевича по Финляндии, бывший ротмистр ОКЖ возглавил в Москве полицейский резерв. С градоначальником он был на «ты». Казалось бы, служба как служба. Готовь новых городовых, обучай их тонкостям полицейского ремесла, а чины и жалованье идут. Но Комендантов решил стать предпринимателем. Он получил от Рейнбота право самостоятельно закупать для резерва провиант, фураж, обмундирование – и сразу же качество всего резко ухудшилось. Этого подполковнику показалось мало, и он взял подряд на снабжение московской полиции дровами. До него дрова поставляли испытанные подрядчики, и люди не мерзли. Вдруг топливо вздорожало чуть не вдвое. Да еще и снабжали им казармы неполной саженью. Комендантов не постеснялся обворовать и без того нищих городовых, с трудом сводивших концы с концами на копеечное жалованье.

Еще Бишовец рассказал про градоначальника совершенно дикую историю. На него было совершено покушение. Генерал шел по Тверской улице, когда в него бросили бомбу. По удачному стечению обстоятельств она прокатилась у градоначальника между ног, свалилась в водосток и там разорвалась, не причинив никому вреда. Тогда террорист стал палить в Рейнбота из револьвера. Однако охрана уже спохватилась, и боевика быстро обезвредили. Генерал подошел к нему, вынул свой револьвер и в упор выстрелил террористу в голову. Безоружному человеку, которого крепко держали охранники…

Глядя на такие безобразия, распустился и Мойсеенко. Московская сыскная полиция при Лебедеве была на хорошем счету. И вдруг начала стремительно развращаться. Начальник – похоже, что намеренно – уничтожил систему учета вещественных доказательств. Книгу регистрации упразднили, и надзиратели брали, что хотели, нигде не расписываясь. Особенно часто так поступали с ценными вещами, например серебряными часами или портсигарами.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *