Уксусная девушка


Белочка хихикнула. Так она реагировала буквально на все.

– Он уже меня многому научил? – воскликнула она.

Превращать утвердительные предложения в вопросительные было второй несносной привычкой Белочки. Иногда Кейт подтрунивала над ней, делая вид, что действительно воспринимает их как вопросы.

– Я ведь рядом не сидела, откуда мне знать?

– Что? – не понял Эдвард.

– Не обращай на нее внимания? – велела Белочка.

– В каждом семестре я получал пять или пять с минусом, – поведал Эдвард, – кроме последнего года, но я не виноват. Это все из‑за стресса.

– Ясно, – сказала Кейт. – Тем не менее Белочке нельзя приглашать молодых людей, когда взрослых нет дома.

– Эй, это просто унизительно! – возмутилась Белочка.

– Не везет так не везет, – откликнулась Кейт. – Продолжайте, я буду неподалеку.

И она вышла из гостиной. Позади раздался шепот Белочки:

– Уно суко!

– Уна сука‑а, – назидательно поправил ее Эдвард.

И оба сдавленно захихикали.

Белочка вовсе не была такой уж лапочкой, как могло показаться на первый взгляд.

Совершенно непонятно, почему Белочка вообще появилась на свет. Мать девочек – хрупкая, неброская розово‑золотистая блондинка с лучистыми, как и у Белочки, глазами – провела первые четырнадцать лет брака в «домах отдыха», как их тогда называли. И вдруг родилась Белочка. Удивительно, что родителям вообще пришла в голову идея завести второго ребенка. Возможно, они и не планировали, и Белочка – дитя беспечной страсти. Впрочем, это еще менее вероятно. Так или иначе, при второй беременности у Теи Баттиста обнаружился порок сердца, либо же беременность стала его причиной, и женщина умерла, не прожив и года. Для Кейт мало что изменилось – мать присутствовала в ее жизни чисто номинально. А Белочка ее даже не помнила, хотя некоторые жесты матери она скопировала с пугающей точностью – например, так же притворно‑застенчиво подпирала подбородок рукой, или задумчиво покусывала указательный палец. Будто она успела изучить мать, еще находясь в утробе. Тетушка Тельма, сестра Теи, говаривала: «Ах, Белочка, при виде тебя у меня слезы на глаза наворачиваются! Ты просто копия твоей бедной мамочки!»

Кейт, напротив, ничуть не походила на мать. Она была смуглая, крепкая и немного нескладная. Ей бы и в голову не пришло манерно грызть пальчик, и вряд ли кто назвал бы ее лапочкой.

Кейт была уна сука.

 

* * *

 

– Кэтрин, дорогая моя!

Кейт пораженно отпрянула от плиты. В дверном проеме стоял отец, сияя улыбкой.

– Как прошел день? – спросил он.

– Нормально.

– Все хорошо?

– Более или менее.

– Превосходно! – Он так и маячил в дверях. Как правило, отец возвращался из лаборатории подавленный, весь в мыслях о проекте. Похоже, сегодня ему удалось продвинуться в своих исследованиях. – На работу пешком ходила?

– Да, конечно.

Кейт всегда ходила пешком, если погода не была совсем ненастной.

– А потом славно прогулялась до дому?

– Угу. Кстати, по пути столкнулась с твоим лаборантом.

– Неужели?

– Угу.

– Чудесно! И как у него дела?

– В каком смысле? – не поняла Кейт. – Разве вы не виделись сегодня?

– Ну, то есть о чем вы разговаривали?

Она долго не могла вспомнить.

– Вроде о волосах.

– Вот как. – Отец долго улыбался, потом, наконец, спросил: – О чем еще?

– Собственно, ни о чем.

Она снова повернулась к плите. Кейт подогревала питательную смесь, которую они всегда ели на ужин. Так называемое мясное пюре по большей части состояло из фасоли, зелени и картофеля, еще она добавляла немного тушеной говядины и перетирала все в сероватую кашицу. Блюдо готовилось по субботам на всю неделю. Отец сам его изобрел. Он недоумевал, почему все люди не питаются так же, – там присутствовали необходимые питательные вещества и не приходилось тратить время на готовку.

– Отец, – начала Кейт, убавив газ, – ты знаешь, что Белочка наняла в качестве репетитора по испанскому Эдварда Минца?

– Что за Эдвард Минц?

– Эдвард из соседнего дома. Сегодня я вернулась с работы, а он сидел у нас в гостиной. Между прочим, это против правил. К тому же мы понятия не имеем, насколько он хорош в качестве репетитора. Я даже не знаю, во что нам обойдутся его услуги. Белочка тебе ничего не говорила?

– Ну, вроде бы да… Помню, она сказала, что с испанским у нее неважно.

– Да, и ты велел нанять репетитора. Она не стала обращаться в агентство, через которое мы нанимали учителей по математике и по английскому, а почему‑то выбрала мальчишку из соседнего дома!

– Вероятно, у нее была на то причина, – пробормотал отец.

– С чего ты взял?!

Кейт постучала ложкой по краю кастрюли, чтобы сбросить налипшую серую массу.

Поразительно, до чего отец порой бывал некомпетентен в бытовых вопросах. Он жил словно в вакууме. Экономка утверждала, что он слишком умен.

– Доктор занят очень важными проблемами, – говаривала она. – К примеру, ищет способ победить болезни во всем мире.

– Разве он не может заниматься и нами тоже? – недоумевала Кейт. – Мыши для него важнее родных детей! Совсем он о нас не заботится!

– Ну что ты, голубушка! Просто он не умеет показывать свою заботу. Представь, что он не знает языка или прибыл с другой планеты… Поверь, он о вас заботится.

Экономке наверняка понравилось бы Хорошее Правило миссис Дарлинг.

– Вчера мы говорили о Пиотре, – начал отец, – и мне кажется, ты не понимаешь всю серьезность ситуации. Визу ему выдали на три года. Прошло уже два года и десять месяцев.

– Надо же! – удивилась Кейт. Она выключила газ и взяла кастрюлю обеими руками. – Позволь пройти.

Отец попятился. Кейт прошла мимо него в столовую и водрузила ужин на подставку, всегда находившуюся в центре стола.

Хотя столовая была обставлена красивой, элегантной мебелью, доставшейся от предков Теи, после ее смерти комната приняла довольно непрезентабельный вид. Полка серванта была завалена пузырьками с витаминами, почтовой корреспонденцией и всевозможными канцелярскими принадлежностями. На дальнем краю обеденного стола возвышаются стопка чеков, калькулятор, домовая книга и бланки декларации на подоходный налог. Заполнять их всегда приходилось Кейт, и она виновато посмотрела на отца, следовавшего за ней по пятам. (Последний день уплаты неумолимо приближался.) Однако доктор Баттиста был поглощен совсем другими мыслями.

– Видишь ли, в чем загвоздка… – продолжил он, идя за Кейт обратно на кухню.

Она достала из холодильника коробку с молоком.

– Позволь пройти.

Отец снова поплелся за ней в столовую. Он сжал кулаки и сунул их в глубокие передние карманы комбинезона, раздувшегося, как огромная муфта.

– Через два месяца Пиотру придется покинуть страну.

– Разве ты не можешь помочь ему с продлением визы?

– Теоретически – могу. Проблема в том, кто подаст ходатайство. Если проект считают недостаточно важным… Похоже, многие мои коллеги полагают, что я сбился с пути. Да откуда им знать? Я уверен, что стою на пороге открытия! Вот‑вот найду ключ к излечению всех аутоиммунных нарушений!.. Однако иммиграционная служба наверняка примет такое решение, что я останусь без помощника. После одиннадцатого сентября с ней невозможно иметь дело!


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *