Уксусная девушка


– Ну, это хорошо, отец.

– Такую визу дают лишь людям с выдающимися способностями, вот что значит О‑1! Это значит, что он обладает исключительными умениями или знаниями, которых нет ни у кого в этой стране, и что я занимаюсь исключительно важным исследованием, для которого он мне жизненно необходим!

– Тем лучше для тебя.

– Виза категории О‑1 выдается на три года.

Кейт коснулась его руки.

– Разумеется, ты переживаешь за свой проект, – постаралась она его поддержать. – Наверняка все как‑нибудь образуется.

– Ты и правда так думаешь?

Она кивнула и смущенно похлопала его по руке, чего он явно не ожидал.

– Я в этом просто уверена! – заявила Кейт. – Не забудь захватить домой коробку от ланча.

Она открыла входную дверь и вышла на солнечный свет. Две женщины из организации «Христиане за Будду» сидели на ступеньках, склонившись друг к другу. Они так сильно смеялись, что не сразу заметили Кейт, но потом подвинулись и дали ей пройти.

 

Глава 2

 

В четвертой группе малышки играли в разлуку. Кукла‑балерина расставалась с куклой‑морячком.

– Прости, Джон, – заявила она бодрым, деловитым голоском (вообще‑то, голоском Джилли), – но я люблю другого.

– Кого же? – спросила кукла‑морячок в маленькой синей матроске. За нее говорила Эмма Джи, обхватив игрушку за пояс.

– Не скажу, а то вдруг он твой лучший друг, и это ранит твои чувства.

– Ну, ты сглупила! – вмешалась Эмма Би. – Теперь он все знает, ведь ты сказала, что это его лучший друг.

– Подумаешь! Мало ли у него лучших друзей?

– Мало. Лучших друзей много не бывает.

– А вот и бывает! У меня целых четыре лучших друга!

– Тогда ты чокнутая!

– Кейт! Ты слышала, как она меня назвала?

– Ну и что? – спросила Кейт. Она помогала Джамише снять халатик для рисования. – Скажи, что она сама такая.

– Сама ты чокнутая! – объявила Джилли Эмме Би. – А я нет!

– А вот и да!

– А вот и нет!

– Кейт сказала, значит, чокнутая!

– Не говорила я такого, – возразила Кейт.

– А вот и говорила!

Кейт хотела сказать «А вот и нет», потом передумала.

– По крайней мере, начала‑то не я.

Они сидели в кукольном уголке – семеро девочек и близнецы Сэмсоны, Рэймонд и Дэвид. В другом углу остальные шестеро мальчиков столпились вокруг столика для игр с песком и превратили его в спортивную арену. Из пластмассовой ложки они сделали катапульту, чтобы стрелять кубиками «Лего» в рифленую жестянку из‑под желе, которую поставили на дальнем конце столика. По большей части они промахивались, зато, когда удавалось попасть, дети разражались бурными аплодисментами, после чего начинали пихаться локтями, пытаясь завладеть ложечкой‑катапультой. Кейт следовало бы подойти и успокоить их, но она не стала. Пусть дадут выход энергии. К тому же она не воспитательница, всего лишь нянечка, а это совсем другое дело. Детский сад «Школа для самых маленьких» в Чарлз‑Виллидж был основан сорок пять лет назад мисс Эдной Дарлинг, его бессменным директором, и все воспитатели достигли настолько преклонных лет, что нуждались в помощи обслуживающего персонала (по одной нянечке на каждую, две для самой трудоемкой группы двухлетних детей), без которого они вряд ли справлялись бы с ватагой маленьких сорванцов. Хотя учреждение занимало цокольный этаж церкви Святого Алоизия, большая часть помещений находилось выше уровня земли, так что в комнатах было светло и солнечно, а двойные двери открывались прямо на детскую площадку. В противоположном конце помещения располагалась комната для отдыха воспитателей, где пожилые женщины и проводили большую часть рабочего дня, распивая травяной чай и обсуждая свои физические недомогания. Порой кто‑нибудь из обслуживающего персонала осмеливался заглянуть туда на чашку чая или чтобы воспользоваться туалетом с «взрослыми» удобствами, однако на этих закрытых заседаниях старших они неизменно ощущали себя лишними и поэтому, несмотря на сердечность последних, старались без особой нужды не входить.

Мягко выражаясь, Кейт вовсе не мечтала о работе в детском саду. Случилось так, что на втором курсе она заявила профессору ботаники, что его объяснение процесса фотосинтеза – бестолковое. Слово за слово, и в результате ее попросили уйти из колледжа. Она боялась реакции отца, но услышав, как было дело, он сказал: «Что ж, ты права – объяснение действительно бестолковое». Тем все и кончилось. Кейт сидела дома, не зная, чем заняться, пока ее тетушка Тельма не предложила ей место в детском саду. (Тетушка Тельма состояла там в членах правления. И не только там.) Теоретически Кейт могла бы восстановиться в колледже в следующем году, только почему‑то не стала этого делать. Похоже, отцу и в голову не пришла такая возможность, к тому же для него было удобнее, чтобы она занималась домом и присматривала за своей младшей сестрой, которой было всего пять лет, – их дряхлая экономка с нею уже не справлялась.

Воспитательницу, которой помогала Кейт, звали миссис Чонси. (Все нянечки обращались к воспитательницам «миссис».) Спокойная, невероятно полная женщина присматривала за четырехлетками дольше, чем Кейт прожила на этом свете. Как правило, она относилась к ним ласково‑рассеянно, а когда они озорничали, строго говорила: «Конор Фитцджеральд, я все вижу!» или «Эмма Грей и Эмма Уиллис – смирно!» Она считала, что Кейт их слишком распускает. Если ребенок отказывался спать в тихий час, Кейт говорила: «Ну и ладно, как хочешь» и со вздохом отступала. Миссис Чонси в таких случаях смотрела на малыша с укоризной и говорила: «Кажется, кое‑кто не слушается мисс Кейт». В подобные моменты Кейт чувствовала себя самозванкой. Да кто она такая, чтобы заставлять ребенка спать? Ей совершенно недоставало авторитетности, и все детишки это знали. Похоже, они воспринимали ее как четырехлетку‑переростка, перечащую взрослым. Ни разу за шесть лет работы в детском саду они не обратились к ней «мисс Кейт».

Время от времени Кейт подумывала о поисках работы, однако ничем это так и не закончилось. По правде сказать, на собеседованиях она не блистала. Кроме того, она ума не могла приложить, чем бы еще заняться.

Как‑то раз в колледже ее уговорили перекинуться в шахматы в зале отдыха общежития. Играла она так себе, зато обладала изрядной долей дерзости и любила рисковать, поэтому ей удавалось довольно долго теснить своего противника. Вокруг собралась небольшая толпа, которую Кейт словно не замечала, пока один из студентов не прошептал другому: «У нее нет никакого плана!» Так оно, собственно, и было. Партию она вскоре проиграла.

Теперь Кейт часто вспоминала эту фразу, когда шла по утрам в детский сад. И когда разувала детишек, и когда выскребала пластилин у них из‑под ногтей, и когда залепляла пластырем разбитые коленки. И когда снова обувала малышей.

У нее нет никакого плана.

 

* * *

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *