Таймлесс. Сапфировая книга


— Если не принимать в расчет путешествия во времени. — Я покраснела, потому что он сказал «наша жизнь» и это прозвучало как-то… интимно.

— Да, это хоть какая-то компенсация за постоянный контроль и жизнь взаперти, — сказал Гидеон. — Если бы не путешествия во времени, я бы давно уже умер от скуки. Парадокс, но это так!

— Мне бы для того, чтобы пощекотать нервы, хватило бы время от времени посмотреть какой-нибудь захватывающий фильм. Честное слово.

Я грустно проводила взглядом велосипедиста, ловко пробирающегося между стоящими автомобилями. Я хотела домой! Машины перед нами не продвигались вперед ни на миллиметр, что, во-видимому, вполне устраивало нашего водителя.

— Если твоя семья живет на юге Франции, то где же живешь ты? — спросила я Гидеона.

— Недавно я переехал в собственную квартиру в Челси. Но я там бываю только, чтобы принять душ и переночевать. Если вообще бываю… — Он вздохнул. Похоже, что в последние три дня он так же мало спал, как и я. Если даже не еще меньше. — Раньше я жил у своего дяди Фалька в Гринвиче, с момента, как мне исполнилось одиннадцать лет. Когда моя мать познакомилась с месьеМорда-просит-кирпичаи захотела покинуть Англию, Хранители, конечно, были против. К тому моменту до моей инициации оставалось всего пара лет, и мне нужно было еще многому научиться.

— И твоя мама оставила тебя одного?! — Я была уверена, что моя мама никогда бы так не поступила.

Гидеон пожал плечами.

— Я люблю своего дядю, он нормальный, если только не играет роль Великого Мастера ложи. Во всяком случае, он мне нравится в тысячу раз больше, чем мой так называемый отчим.

— Но… — Мне едва хватало мужества спросить, и поэтому я прошептала: — Ты разве не скучаешь по ней?

Снова пожатие плеч.

— Пока мне не исполнилось пятнадцать и можно было безопасно путешествовать, каждые каникулы я проводил там. Кроме того, моя мать, как минимум, дважды в год приезжает в Лондон. По официальной версии — чтобы встретиться со мной, на самом деле — чтобы потратить деньги мсье Бертелина. У нее слабость к шмоткам, обуви и античным украшениям. И к макробиотическим дорогим ресторанам.

Мда, похоже, она мама прям с картинки.

— А твой брат?

— Рафаэль? За это время он стал настоящим французом. Он называетМорду-просит-кирпича«папой» и когда-нибудь наследует платиновую империю. Правда, пока все идет к тому, что он и школу не закончит, настолько он ленив. Ему больше нравится проводить время с девочками, чем с книгами. — Гидеон положил руку на спинку сиденья позади меня и тут же среагировал на изменение частоты моего дыхания. — Почему ты смотришь так шокировано? Неужели ты меня жалеешь?

— Немного, — ответила я честно и подумала об одиннадцатилетнем мальчике, который должен был остаться совсем один в Англии. Под надзором таинственных мужчин, заставлявших его тренироваться в фехтовании и учиться играть на скрипке. Иполо! — Но Фальк даже не настоящий твой дядя. Он просто отдаленный родственник.

Позади нас раздались ожесточенные гудки. Водитель едва глянул в ту сторону и сдвинулся с места, косясь при этом в свою книгу. Мне оставалось только надеяться, что глава была не слишком увлекательной. Гидеон, казалось, вообще не обращал на него внимания.

— Фальк всегда относился ко мне, как к сыну, — сказал он. Он криво улыбнулся. — Правда-правда, не надо смотреть на меня, как будто я Давид Копперфильд.

Э? Почему это я должна была думать, что он — Давид Копперфильд?

Гидеон застонал:

— Я имею в виду героя романа Чарльза Диккенса, а не фокусника. Ты вообще когда-нибудь берешь книгу в руки?

Он был снова здесь, прежний, заносчивый Гидеон. А то у меня слишком уж закружилась голова от дружелюбных и доверчивых рассказов. Как ни странно, я даже почувствовала облегчение поняв, что вернулся прежний противный Гидеон. Я приняла надменное выражение и немного отодвинулась от него.

— Честно говоря, я предпочитаю современную литературу.

— Что ты говоришь? — В глазах Гидеона было веселье. — Например?

Он не мог знать, что моя кузина Шарлотта долгие годы регулярно задавала мне тот же вопрос, так же высокомерно. И хотя я немало читала и всегда могла спокойно ответить на него, но поскольку Шарлотта постоянно презрительно отзывалась о моих книгах как о «недостаточно изысканных» или «глупостях для девочек», однажды мне это надоело, и я решила испортить ей удовольствие. Иногда нужно отвечать людям тем же способом. Хитрость заключается в том, чтобы говорить уверенно и не запинаясь, и нужно упомянуть хотя бы одного признанного автора бестселлеров, лучше всего того, чью книгу ты действительно читала. Кроме того, есть правило: чем экзотичней и иностранней звучит имя, тем лучше.

Я задрала подбородок и посмотрела Гидеону прямо в глаза.

— Ну, например, я с удовольствием читаю Георга Матуссека, мне нравится Уолли Ламб, Петр Зеленький, Лииза Тикаанен, мне вообще нравится финская литература, у них особое чувство юмора; еще Джек Август Мэрриветер, хотя последняя его книга меня несколько разочаровала; разумеется, Хэлен Марунди, Тахуро Яшамото, Лоуренс Дилэйни, и конечно, Гримфук, Черковский, Маланд, Питт…

Гидеон явно был озадачен.

Я закатила глаза:

— РудольфПитт, неБрэд.

Уголки его рта слегка дрогнули.

— Хотя должна сказать, что«Аметистовый снег»мне совершенно не понравился, — быстро продолжила я. — Слишком много напыщенных метафор, тебе не кажется? Пока я читала, не могла отделаться от мысли, что это кто-то другой написал под его именем.

— «Аметистовый снег»? — повторил Гидеон, и сейчас он по-настоящему улыбался. — О да, мне он тоже показался ужасно напыщенным. Тогда как «Янтарная лавина»мне очень понравилась.

Мне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.

— Да, он не зря получил за «Янтарную лавину» Государственную литературную премию в Австрии. А как тебе нравится Такоши Махуро?

— Ранние книги — довольно неплохо, но мне кажется утомительным, что он постоянно пишет о своей детской травме, — сказал Гидеон. — Из японских авторов мне больше всего нравятся Ямамото Кавасаки и Харуки Мураками.

Я хихикала уже без удержу.

— Мураками есть действительно!

— Я знаю, — сказал Гидеон. — Шарлотта как-то подарила мне его книгу. Когда мы с ней в следующий раз будем говорить о литературе, я ей посоветую«Аметистовый снег».Как там было имя автора?

— Рудольф Питт.

Шарлотта подарила ему книгу? Как… ммм… мило с ее стороны. Приходит же такое в голову. И что они еще делали, кроме как разговаривали о книгах? Мое хихикающее настроение как ветром сдуло. Как можно было вообще сидеть и просто трепаться с Гидеоном, как будто ничего между нами не было? Нам следовало бы сначала определиться с некоторыми основополагающими вещами. Я уставилась на него и набрала воздуха, еще не зная точно, что я собираюсь спросить.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *