Светлый путь в никуда


Катя вспомнила, что это за бар такой, «Горохов». О нем упоминал таксист – именно отсюда он забрал вечером в пятницу Викторию Первомайскую и привез ее в «Светлый путь». Значит, Гущин явился сюда не просто напиться, залить душевный пожар коньяком и водкой.

Спустились.

Шум, пьяный гам. Сигаретный дым.

Здесь курили.

Здесь играла музыка.

И бар был набит битком.

Гущин направился прямо к стойке красного дерева, за которой орудовал ловкач‑бармен, ну просто жонглер цирковой, готовивший коктейли клиентам, сгрудившимся у стойки.

– Вы вчера работали? – спросил его Гущин.

– А в чем дело? Я комментариев не даю. Вы в зеркало давно смотрелись?

Гущин показал ему удостоверение.

Бармен не стушевался, однако все с большим любопытством созерцал разбитую физиономию полковника полиции:

– Бандитская пуля?

– Работал вчера, в пятницу вечером? – терпеливо повторил Гущин.

К Кате в этот момент, дыша сладким ромом коктейля, придвинулась какая‑то бородатая рожа, облаченная в мятый, воняющий нафталином и клопами казачий мундир и синие портки с лампасами.

– Красотуля, угощаю, а? – казачий мундир с лампасами еле языком возил. – Ты че такая трезвая? Это… ну, улыбнись… не вишь, атаман гуляет… Йех, эскандрон моих мыслей шальныыыыыых!

Он попытался облапить Катю, подмигивая опухшим глазом бармену – мол, давай, налей девке московской, казак донской угощает!

– Отвали, – сказал Гущин.

– А в морду? О, да ты уже свое получил.

– Отвали, сказал.

«Атаман» уставился на Гущина, как и деревенщина в кожанке на входе в «Горохов», косящая под известного байкера Гинеколога.

Видно, он не увидел во взгляде Гущина ничего для себя позитивного. Поэтому сполз с барного высокого стула и заковылял, пошатываясь, сквозь толпу танцующих и пьющих.

– «Союз русского народа» посрамлен. Но остался еще «Союз Михаила Архангела», – бармен за стойкой откровенно ржал. – Черносотенцы отступили. А я не работал вчера. Не моя смена.

– Есть кто здесь у вас в баре из персонала, кто вчера, в пятницу, работал вечером? – спросил Гущин.

– Она, – бармен указал глазами куда‑то в глубь бара.

Катя проследила за его взглядом. Она была уверена – наверняка бармен имеет в виду какую‑нибудь местную этуаль, ночную бабочку, караулящую пьяных клиентов с деньгами. Но бармен указывал на женщину под шестьдесят, стоявшую в дверном проеме на фоне алой бархатной шторы с золотыми кистями, что словно занавес укрывала служебные помещения бара и кухню. Женщина была в черном бархатном платье с глубоким вырезом, ее испитое худое лицо и обнаженные руки покрывал темный загар из салона красоты. Волосы она выкрасила в неимоверный баклажановый цвет.

– Повар, что ли, ваш или сомелье?

– Ида, – ответил бармен. – Она здесь и хостес, и бухгалтер‑менеджер, и за нами надзирает за всеми, чтобы деньги и чаевые не воровали. Она работала здесь вчера. Она часто тут торчит.

Глаза у Иды были круглые, как у совы, и густо подведенные черной тушью. Она смотрела прямо на них, видно, ее привлек конфликт у барной стойки.

Гущин и Катя через танцпол пошли к ней. К Кате снова пристали какие‑то пьяные, они тут прямо липли как мухи. Гущин демонстративно положил Кате на плечи тяжелую руку, обнимая ее – отвалите, моя. Катя не пререкалась и не возражала. В баре «Горохов» не слушают слов и объяснений, тут смотрят на жесты. А жест Гущина был красноречив.

– Полиция области, – тихо сказал Иде Гущин. – Где мы можем с вами поговорить?

Она пожала острыми плечами, повернулась и скрылась за бархатной шторой. Они пошли за ней по узкому коридору, пропахшему сигаретным дымом. Хостес открыла дубовую дверь напротив кухни – маленький офис без окон. На столе ноутбук, он подключен к камере в зале, чтобы видеть все, что там происходит.

– В чем дело? – спросила она сипло. – Какой закон мы опять нарушили?

– Вы работали вчера вечером?

– Да.

– Эту женщину вчера в зале не видели?

Гущин достал смартфон и открыл фото, переснятое со снимка в паспорте Виктории Первомайской‑Кулаковой.

Хостес кинула взгляд на фото. Села в кожаное кресло за стол, сложила руки на груди.

– Вика, – сказала она. – Постоянная клиентка нашего бара. И не трудитесь объяснять – я слышала новости и в интернете читала. Убили ее и ее мамашу‑писательницу.

– Знаете. Тогда время сэкономим, – Гущин стоял напротив нее. – Расскажите мне о вашей постоянной клиентке Вике. Пожалуйста.

– Она алкоголичка со стажем. Давний перманентный запой.

– И?

Ида смотрела на Гущина. Потом пожала плечами:

– И все.

– Нет, не все.

Катя подумала – знает эта прожженная баба что‑то. Но не скажет. И что Гущин станет делать с ней? Угрожать, как тупые коллеги с Петровки? Мол, к черту закрою эту лавочку, а тебя посажу за… повод всегда найдется.

Гущин достал из кармана бумажник. Положил на стол перед хостес пять тысяч.

Покупает информацию у агента‑инсайдера.

Ида усмехнулась, потом сипло расхохоталась.

– Да ты что, мент? Я в свои лучшие дни за час в три раза больше зарабатывала.

– Ваши лучшие дни позади.

– Ну ладно, все деньги. Это мне на конфеты. На кокос. Да шучу, шучу, я не балуюсь с наркотой. В молодости давно с этой дрянью завязала. Задавайте ваши вопросы.

– Вы тут вроде хозяйки бара?

– Хозяйки? Нет. Это мой бывший – второй муж кусок хлеба мне оставил. У него доля здесь, в этом баре. Он условие поставил, чтобы мне здесь работу дали – ну, как его представительнице в бизнесе. Сейчас ведь мужик какой сволочной пошел – чуть жене за сорок пять, сразу вон ее, на свалку истории. А сам двадцатилетнюю подцепит и обрюхатит тут же. Мой‑то хоть таким способом обеспечил меня. Не то чтобы очень, но на жизнь хватает. Только устаю я здесь. Вы‑то, я вижу, тоже из этих разведенцев.

«Как узнала, что Гущин развелся?» – поразилась Катя.

– И напарница у вас картинка, – хостес сипела насмешливо. – Рисуетесь перед ней.

– Вика одна ваш бар посещала или в компании? – Гущин не стал отвечать на подначку.

– Компанию она себе здесь искала.

– И как? Успешно?

– Вы ее убийцу ищете?

– Рад, что вы догадались.

– Здесь у нас убийцы есть. И такие, что в людей стреляли. Бахвалятся этим. Но они все больше по проституткам молодым спецы, Вика‑то уже стара для них была. Она сама тут охотилась, пока до чертей не допивалась. Месяца два назад подцепила тут себе одного. Как львица за него сражалась. Я даже испугалась – думала, они ей голову проломят. Но она победила.

– Поясните свои слова, пожалуйста.

– Ну, у нас случаются драки время от времени, – хостес снова усмехнулась. – Раньше все из‑за политики дрались. Брюхоногие консерваторы против хипстеров‑либералов. Этим всегда доставалось. Чего я тут только не насмотрелась. Потом этим, кураторам‑то ихним, видно, самим тошно стало. Да и народ наш богоносец малость опомнился, перестал воспринимать выжигание глаз оппозиции зеленкой и публичное обливание говном журналисток как светлый национал‑патриотический акт, а стал про скотство и бандитизм бухтеть в соцсетях. Так что схлынул тот мейнстрим, время изменилось. Сейчас драки в основном из‑за баб, бабла и долгов. Ну и это самое – кто не так одет, не так смотрит. Кто гей, кто не гей. Парень‑то этот чем‑то тем двоим не приглянулся. Хотя парень‑картинка, прямо мальчик золотой. Они его там, наверху, на улице подкараулили. Начали избивать. Меня наш охранник Афоня позвал. А что я могла? Мы полицию никогда не вызываем, хоть у нас тут эта ваша Петровка, 38, в двух шагах – бесполезно. Они там сразу все такие глухие и слепые. И ничего не знают, прямо Незнайки на Луне. Может вам неприятно, что я ваших коллег‑полицейских хаю? Вы же мне бабки заплатили за слив.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *