Рабство


– А что я должна уметь? – вырвалось у меня.

– Как что? Тебе ж есть уже 18 лет, поди, должна понимать, что должна уметь.

– Я девственница, – опустив глаза, произнесла.

От стыда хотела провалиться под землю. Никогда не думала, что буду говорить о таких вещах с посторонним мерзким мужиком! Я и с мамой никогда не обсуждала свою невинность, и с подружками тоже. А тут какое‑то мурло ко мне лезет с такими вопросами!

Он от удивления открыл рот.

– Врешь!

– Не вру! – прошипела я.

– Зови Аньку, пусть посмотрит ее на кресле. Мне надо убедиться! Давно есть клиент, которому нужна девственница… Очень хорошо заплатит, – потирал своими ручищами урод.

 

Глава 3

 

Меня отвели в какой‑то ужасного вида кабинет. Тетка, что кормила меня в первый день и выхаживала, надела одноразовые перчатки, взяла пластиковую штуку, похожую на большую закругленную прищепку, и сказала садиться на гинекологическое кресло.

Глядя на старую, из советских времен, конструкцию, которая, казалось, развалится даже под моим весом, я неуверенно сняла вещи и залезла на нее.

Вонзившись пальцами в сидение, я трепетала. Ни разу в жизни мне не довелось бывать на гинекологическом кресле. В школе как‑то был осмотр и я не позволила себя смотреть. Тем более и моя мама, которая тоже пришла, не разрешила меня осматривать у гинеколога.

Тетка Анька отложила «прищепку» и решила «проверить» пальцами.

– Девочка. Да тебе повезло. Такие в цене. Какое‑то время будешь в шоколаде. Слазь, – говорила она обо мне как о куске мяса, о товаре, который можно неплохо сбагрить.

Мы вышли из кабинета после того, как я оделась. За дверью стоял их шеф. Кивнув ему, Анька поплелась в свою подсобку.

– Переходишь в другой корпус, – адресовав мне фразу, он куда‑то пошел.

Два других, что сопровождали его, взяли в комнате мои скромные пожитки и повели следом. Сердце в груди клокотало. Три дня тишины закончились… Теперь они заставят меня «работать».

Слезы жгли глаза, но я не плакала. Не хочу показывать этим выродкам свою слабость. Главное, попытаться выбраться отсюда. Бдительность они могут потерять. Как и я свою невинность…

В нашей деревне было несколько парней, желающих со мной «замутить», ни с кем не встречалась, никому «не дала». И теперь так просто какие‑то подонки продадут мою девственность! Я так хотела подарить ее своему будущему мужу, чтобы никто другой никогда не познал моего тела. Теперь этому не бывать…

Надо было лишиться девственности еще с каким‑нибудь Петькой. Может, не была бы столь наивна, уезжая в чужой город. Носилась со своей невинностью, как баба со ступой, и вот получила – ее заберет тот, кому она нужна лишь как еще одна зарубка на кровати.

Мало того, попользуют, а потом отправят в «нижний гарем» к остальным девчонкам, таким, как Настя, которые уже «работают» два года и не теряют надежды сбежать.

Выйдя из захудалого здания, я шла, зыркая глазами, ища пути побега. Но их, черт побери, не было! Огромный забор метров под шесть в высоту, виднелся вдалеке. Несколько домов и охранники, что с собаками ходят по территории. Это тюрьма! Натуральная тюряга для девушек, которых используют и зарабатывают на них деньги. Только вот из настоящей тюрьмы после окончания срока отсидки выйти можно. А отсюда, скорее всего, только вперед ногами!

Любая собака загрызет, стоит одному из охранников отдать команду «взять». Они тут явно не шуточки шутят. Все по‑серьезному…

При том, что это понятно и без слов. Весь «персонал» малоразговорчив…

Меня привели в здание, намного более приличное, чем то, в котором я сидела несколько дней безвылазно. Недавно выполненный «евроремонт», отсутствие запаха плесени – отвлекали от негативных мыслей.

– Так. Вот твоя комната, – толкнув дверь, мужик пригласил меня войти. – Помоешься, накрасишься слегка. Одежда в шкафу. И это, – почесал он лысый затылок, – побрейся там. Я проверю.

Зайдя в комнату, осмотрелась. Как будто в каком‑то американском фильме… Обычная спальня девушки. Даже какие‑то постеры висят. И кто создавал этот дизайн? Честно говоря, жутковато…

Сразу же подойдя к окнам, отодвинула шторы, чтобы посмотреть, можно ли убежать. Огромные решетки у стекла с обоих сторон никак не позволяли открыть створку даже на ширину шире ладони. Чего уж говорить о том, чтобы как‑то пролезть целиком… Я сглотнула.

Пошла изучать дальше свою «золотую клетку». Большая мягкая кровать, на которой можно неплохо восстановить силы после «дела»… Стиснула от злости зубы. Хотя не от злости, от безысходности. Я скована невидимыми оковами и не могу их порвать…

В моей «опочивальне» была и ванная комната. Зайдя в нее, сразу же убедилась, что есть все, что может понадобиться молодой девушке. Даже бритвенный станок розового цвета. Взяв его в руки, подумала, как его можно использовать в качестве оружия… Сразу же отмахнула эту мысль. Скорее я поранюсь об него, брея ноги, чем кому‑то смогу нанести вред. Максимум поцарапаю кожу. А с этими мужиками шутки плохи. Моя задача выжить и сбежать. А не разозлить их до такого состояния, что они мне навредят, пытаясь укротить мой строптивый нрав.

Принимая душ, я наслаждалась. Наконец‑то! Все эти три ужасных дня не мылась. Там в коридоре была ванная комната, но она настолько отвратительна, что я брезговала в ней мыться. Как другие девчонки там купались? Не представляю! Ведь каждая приезжала после общения с мужчиной… Потом мылась там… Фу!

Мне же досталась чистая ванная комната. От чего на душе стало чуточку светлее. Вертя в руке бритвенный станок, я отказалась от мысли побриться «там». Нечего! Обойдутся!

В комнате стоял комод с зеркалом, и на нем косметика на любой выбор. Тушь, помады разных оттенков, тональные средства, тени, кисти. И все абсолютно новое. Потратились они знатно. Значит – выгоду получат большую… По сколько нынче девственность?

От неприятных мыслей меня передергивало. Может «заказчик» хороший человек. Быть может он не в курсе, что нас держат тут насильно. И он поможет…

Вспоминая слова Насти, я расстраивалась. Вряд ли… Но надежда все же умирает последней.

 

* * *

 

Через два часа ко мне пришел самый главный.

– Готова? – засунул он свою поганую рожу в приоткрытую дверь.

Мужик по‑свойски зашел в комнату и открыл шкаф. Достал вульгарное длинное черное платье с глубоким декольте и длиннющим вырезом. Кинул мне на кровать и сказал одеваться. Пока я неуверенно перебирала руками тряпку, подошел ко мне и откинул халат.

– Эй! – возмутилась я.

Он, не обращая внимания на мои возгласы возмущения, сдвинул трусики, чтобы убедиться побрилась ли я.

– Строптивая? Да? – усмехнулся. – Ладно, поедешь так. Все равно нет времени. Уж лучше волосатая, чем порезанная там, – заржал противно.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *