Охотник



 

* * *

 

– Поможешь мне найти их? – спросил Гурон.

– А чего их искать? – пожал плечами Инженер.

– Они убили мою женщину.

– Да я не в том смысле… я в смысле: искать-то их нечего – двое были «сурчинские», третий албанец – Азиз. Он женщинами торгует.

– Откуда знаешь? – быстро спросил Гурон. Они сидели в огромной квартире Инженера, пили… Выпили уже немало. Инженер запьянел, а Гурона хмель не брал вовсе.

– Откуда, откуда? Пока ты там, в овраге… ну, в общем, я покатался на «мерседесе»… пока не пропорол картер… покатался, погонялся за этими суками. Одного сшиб… того, которого ты ранил… – Инженер замолчал, прикуривая.

– Ну, – поторопил Гурон.

– Ну! Вот тебе и ну… задал я ему несколько вопросов. Он и раскололся: «сурчинские» они… парни с горячего асфальта. Но спутались с этим албанцем… с Азизом.

– Какие парни? – раздраженно спросил Гурон. – С какого-такого асфальта?

Инженер уронил сигарету на стол, небрежно смахнул ее на пол.

– С горячего, Ваня, с горячего… так здесь братву называют: парни с горячего асфальта… А я и сам такой же – ма-а-фиозо! Но! Но я не торгую женским телом и наркотой… Я хочу себя уважать! Ты понимаешь, холера? У-ва-жать!

Гурон досадливо сморщился, перебил:

– Погоди, пан Инженер, погоди…где теперь тот парень?

– Какой?

– Да тот, которого ты сшиб… подраненый.

– Э-э, пан Иван… он уже того, – Инженер показал пальцем наверх.

– Ясно, – сказал Гурон. – А как найти Азиза?

Инженер снял трубку с аппарата и сказал: айн момент! Сейчас распоряжусь.

 

* * *

 

Спустя час приехали двое – Миха и Шмайссер. Так, по крайней мере, их представил Инженер. О чем-то пошептались с Инженером. Потом Инженер подозвал Ивана, сказал:

– Они в Сурчине, в бильярдной… они часто там бывают. И сейчас там.

– Дай мне ствол и объясни, как добраться в этот самый Сурчин.

Инженер помолчал, потом сказал неожиданно трезвым голосом:

– Поехали.

«Опель-омега» мчался по ночной дороге, за рулем сидел Шмайссер. Рядом с ним Миха. Фары рассекали ночь. Инженер курил сигарету. Молчал. Гурон тоже молчал. Магнитола наигрывала мелодию из «Крестного отца».

…Сурчин оказался невзрачным поселком. Улицы были освещены худо, и только на центральной площади было светло, у двух питейных заведений и бильярдной толпились нетрезвые. Пожилой дядька играл на аккордеоне «Очи черные».

– Вон она – бильярдная, – сказал Миха, хотя и так было понятно – над входом висели перекрещенные кии.

– Спасибо, мужики, – сказал Гурон. Он передернул затвор «беретты» и протянул руку Инженеру. – За все спасибо, Инженер… за паспорт, за помощь… н у, пойду я.

Инженер покачал головой и произнес:

– Вот холера! Куда ты один пойдешь?

– За Азизом.

– Один ты никуда не пойдешь, – решительно сказал Инженер. – Эй, Шмайссер! Пукалка твоя где?

– В багажнике, шеф.

– Давай сюда.

Через минуту на коленях у Инженера лежал немецкий пистолет-пулемет МП-38.[42]

– Пошли, – сказал Инженер.

– Шеф! – сказал Миха. Инженер ответил:

– Не лезь, Миха, не лезь… Я знаю, что делаю. Это брат у меня романтик-идеалист, а я… в общем, я знаю, что делаю. Я хочу себя уважать.

Гурон тоже сказал:

– Послушай, Инженер. Может, не стоит?

– Холера! – закричал Инженер. – Да что вы все сегодня!?. Ты идешь или нет, холера?

Гурон распахнул дверцу и вышел из машины.

Костяной стук шаров был слышен с улицы… Гурон и Инженер остановились у окна, вглядываясь в зал. Там стояли три бильярдных стола, за всеми шла игра. У дальней стены – штук пять игровых автоматов, в центре – барная стойка. За столиками в углу сидели полтора десятка мужчин. Было довольно сильно накурено и шумно.

– Вот он, – сказал Инженер, – у стойки бара.

– Вижу, – ответил Гурон.

– Тогда пошли.

Гурон посмотрел в глаза Инженеру… тот подмигнул. Кажется, хотел что-то сказать, но не сказал ничего.

Гурон с пистолетом в руке, а за ним Инженер с пистолетом-пулеметом вошли в бильярдную, остановились на пороге… с треском разлетелась пирамида. А потом звуки стали стихать. Кто-то еще смеялся, еще издавал бравурную музычку игровой автомат, но постепенно в зале становилось все тише… тише. Те, кто стоял или сидел спиной к входу, начали оборачиваться… смолкли все звуки. Только аккордеон на площади все играл «Очи черные». На Гурона и Инженера смотрели десятки напряженных глаз.

Азиз обернулся, встретился взглядом с Гуроном… побледнел. Он медленно сполз с высокой табуретки, двинулся вбок, прижимаясь спиной к стойке… локтем сбил пивную кружку. Она упала на кафельный пол, разлетелась на миллион осколков… Гурон поднял «беретту». Тишина в зале сделалась неестественной… Азиз завыл – страшно.

Гурон трижды нажал на спуск… трижды «беретта» выплюнула пули… трижды дернулось тело албанца… смолк аккордеон на площади.

Кто-то закричал, все пришло в движение. Инженер дал длинную очередь по потолку, по полкам с рядами бутылок… Потом они повернулись и вышли. Никто не пытался их остановить.

 

* * *

 

На другой день Гурон уехал в Австрию. Его документы не вызвали у пограничников никаких вопросов.

Вечером двадцать второго июля он сидел в кафе, в венском аэропорту Швехат, пил кофе, ждал рейса на Варшаву. По телевизору передавали новости. Он ни черта не понимал по-немецки, смотрел на экран совершенно бездумно… а потом на экране появилось лицо Инженера. Его трудно было узнать, но Гурон узнал сразу. Инженер сидел в издырявленном пулями «мерседесе», и лицо его было спокойно… Второй был, кажется, Миха, но точно Гурон сказать не мог. Голос диктора скороговоркой произносил текст, в котором Гурон выхватывал только отдельные слова: «инженер», «калашников», «криминаль вендетта»… впрочем, ему и так все было понятно…

Гурон подошел к стойке и спросил бармена, нет ли у него польской водки… Бармен ответил, что польской водки, к сожалению, нет… А русская? – О, да! Русская, конечно, есть.

Гурон выпил сто граммов «столичной». Через десять минут объявили рейс на Варшаву.

Еще через три дня он пересек границу в районе Подзерок. Он сел под деревом, запалил костерок. Осталось дождаться появления погранцов… они появились минут через тридцать. Старший сержант направил на Гурона автомат и закричал неожиданно пронзительным бабьим голосом:

– Подъем, господа пассажиры, подъем! Просыпаемся, сдаем белье, через полчаса – Санкт-Петербург. Город, так сказать, герой… подъем!

Гурон открыл глаза. Шел дождь, капли стучали по крыше вагона.

Гурон вышел на перрон, сунул в рот сигарету и поднял воротник куртки. Он чиркнул спичкой, прикурил и ощутил чей-то взгляд… он скосил глаза и увидел Чапая и Паганеля. Снова защипало в глазах. Совсем как тогда, когда погранцы положили его лицом в землю.

 Часть вторая ПОСЛЕДНЯЯ КРОВЬ

 Глава первая ЭТО КЛИМ ВОРОШИЛОВ И БРАТИШКА БУДЕННЫЙ…

Они обнялись… они обнялись и стояли обнявшись на перроне Московского вокзала, мешая пассажирам и носильщикам. И – удивительное дело! – даже хамы-носильщики объезжали их. Они долго стояли обнявшись, потом, не сговариваясь, двинулись к вокзалу. Пробились сквозь толпу цыганок, торгующих сигаретами и спиртом… не обращая внимания на гвалт шустрых извозчиков, бомжей и нищих, вышли на Лиговку.






Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *