Надпись


Набухали древесные почки. И повсюду, на могилах, распускались цветы.

Как из той розы капнула кровь,

Аллилуйа, капнула кровь…

– Я прожил нелегкую жизнь. Был счастлив, изведал страдание, падал в бездну, Бога узрел. Должно быть, я скоро умру. Но мне бы хотелось умереть и лечь в одну могилу с отцом. Отыскать его могилу в заволжской степи и в ней вместе с ним упокоиться. И вместе с ним воскреснуть. Увидеть, как собирается его плоть, как наполняется он красотой жизни. Когда он погиб, ему было тридцать три года, как Христу. Вместе мы сядем за огромное застолье, где сидит весь наш род, вся наша бесчисленная, уходящая в прошлое родня, которая уже не родня, а народ. Это будет трапеза воскрешенного, пасхального человечества. Во главе стола сядет Спаситель.

Отец Лев давно не возражал, не спорил с учением отца Филиппа. Был захвачен огромностью слов, необъятностью зимней России, которая вмещала в себя их заблуждения и откровения в истине, требуя от них одного, – любви.

Как из той розы вылетел птах,

Аллилуйа, вылетел птах…

Псалом оборвался. Они шли теперь по озаренной дороге. По сторонам, повсюду, из могил вставали воскрешенные ратники, пехотинцы, кавалергарды царских полков, курсанты советских училищ. Выходили на дорогу, встраивались в шествие, собираясь в несметное воинство. В этом воинстве были и безвестные Коробейникову люди, и те, кого он знал. Были усопшие и живые. Его дети и неродившиеся внуки. Его мама и бабушка и умершие бабки-прабабки. Впереди, держа деревенский фонарь, шел Спаситель. Коробейников видел, как его босые стопы касаются зеленой травы и в траве краснеет июльская земляника.

Часть пятая Грех

43

Коробейников вернулся в Москву просветленным. Прожитая им жизнь, с грехами, заблуждениями, проступками, никуда не девалась. В ней присутствовали обиженные и обманутые им люди. Оставалась работа в газете, писательский труд, обостренная жадность к событиям, новшествам и знакомствам. Но все это теперь озарялось новой чудесной истиной, к которой приобщился в сумрачном нетопленом храме, ступив босыми стопами в купель, глядя на золотой огонек свечи, что разгорался в нем неугасаемой любовью и верой.

С этим чувством он уехал в командировку в Белоруссию, в район Орши, где размещался полк дальних бомбардировщиков «Ту-16», ориентированных против стратегических целей НАТО.

Самолет, бортовой номер «34». Длинный тускло-сияющий фюзеляж хищно устремлен к невидимой, обреченной на уничтожение цели. Крылья, упругие и трепещущие, созданы для взлетов и крутых виражей, парений и отвесных пикирований. Граненый кристалл кабины с пульсирующим мозгом, угрюмыми глазницами, озирает землю и небо. Отточенный киль с красной звездой накрывает кабину стрелка, похожую на пчелиное жало, с крутящейся скорострельной пушкой. Реактивные двигатели, как два бицепса, наполнены мощью, толкают самолет к дымным городам и военным центрам Европы. Бомбовые люки в подбрюшье, источники огня и смерти, раскроются над тучной Европой, выльют на готические соборы и барочные дворцы чашу гнева Господня. Бомбардировщик, великолепный, серебристый, среди сверкающих снегов, грозно ликующий среди синевы и солнца, вызывал у Коробейникова восхищение красотой и гармонией. Ему казалось, что самолет, созданный на пределе человеческих знаний по законам физики, электроники, аэродинамики, обладает той же полнотой совершенства, что и храм Покрова на Нерли или Федор Стратилат в Новгороде. Воля пилота делает его оружием Судного часа, расплескивающего над землей ядовитую плазму смерти. Или ангелом, роняющим в окаменелые города алую розу Благой Вести.

Повсюду, на взлетном поле, тягачи выкатывали из капониров бомбардировщики. Шли регламентные работы. Техники по стремянкам залезали в кабины. Прослушивали радиооборудование, настраивали частоты, проверяли приборы бомбометания. Оружейники прокручивали пушки, просматривали бомбовые отсеки. Самолеты слабо шевелили закрылками, растопыривали элероны, окутывались слабым стеклянным свечением, словно тающие куски льда. Коробейников наблюдал командира, о котором собирался писать, но не находилось времени для долгого задушевного разговора. Командир был высок и ладен, затянут в комбинезон. То сновал вокруг самолета, подныривая под крыло, где механики отвинчивали и меняли топливный клапан. То помещался в кабину, снимая зимнюю шапку, натягивал шлем и что-то вещал в ларингофон, шевеля губами. У него было круглое большое лицо, белесые брови, ямка на подбородке, твердые складки на лбу. Он был похож на русского крестьянина средних лет, которого судьба увела от родных огородов, сенокосов и пастбищ, ввергла в суровое противостояние мира и соединила с металлом и взрывчаткой, но он тайно тосковал о своей покинутой родине, деревянной, травяной и цветочной.

– Товарищ майор, когда же мы с вами уединимся, чтобы я мог задать вам несколько необходимых вопросов? – Коробейников улучил минуту, когда командир оказался незанятым.

– Уж вы меня извините, – виновато ответил летчик. – Целый день как белка. То проверки, то разборы полетов, то политзанятия. Завтра воскресенье, вздохнем свободно. Приглашаю вас на рыбалку. Потягаем окуньков на озере. Там и поговорим. – Словно тяготясь и смущаясь этим общением, накинулся на техника: – Слышишь, ты мне сельсин замени, у меня правая группа разболтана!

Военный городок засыпал. Исчезали с улиц обитатели гарнизона. Умолкала музыка в гарнизонном кафе. Одно за другим гасли окна в пятиэтажных домах, где укладывались на ночлег офицерские семьи. Коробейников, надышавшись морозного воздуха, миновал Дом офицеров с аляповатыми, в стиле ампир, колоннами, чуть светящиеся витрины запертых на ночь магазинов, детскую площадку с обшарпанными теремками. Вернулся в общежитие, где ему отводилась комната. Лег на железную кровать, под грубое одеяло, занял место на пружинном матрасе, на котором до него покоилось множество неизвестных людей. Холостяки-офицеры, дожидавшиеся очереди на жилье. Командированные из округа, приезжавшие с инспекцией в часть. Случайные, занесенные в гарнизон постояльцы. Их посиделки за бутылкой водки. Консервная банка, полная ядовитых окурков. Мимолетные свидания с продавщицами военторга. Запах несвежих одежд, одеколона, суконных сырых одеял. И чего-то еще, притаившегося в углах, – медленно истлевающие остатки безымянных, бренных жизней.

Он лежал в темноте, испытывая теплоту и любовь, обращенные к неведомым людям. Радовался, что никому не известен, никто не догадывается о его сокровенных переживаниях. Был благодарен Тому, кто зажег в нем эту тихую ночную лампаду, внес ее в мир грозных военных машин, смертоносного оружия, беспощадного военного ремесла.

Заснул, плавно погружаясь в сон, унося в него свои просветленные мысли. Нежная, светлая явь, окунаясь в глубину сонного разума, встречалась с загадочной темной реальностью. Будила угрюмые сущности, которые всплывали из мрака, как глубоководные чудища.

Он увидел кошмар: красный мясной обрубок. Говяжий кусок с отпиленными конечностями, сочными срезами мяса. Обрубок был жив, разводил остатками ног. Среди малиновых мускулов раскрывался беззвучный зев. В немом обрубке была ужасная, нестерпимая боль, невыносимая мука, которая изливалась не звуком, а бесшумным непомерным страданием.

Он проснулся от ухающих ударов сердца, от стука в дверь, от частого грохота подошв в коридоре. Безумный кошмар перетекал в явь. В дверь стучали. Босой, оглушенный, кинулся открывать. Солдат в сапогах и шинели прокричал сипло:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *