Крым


Лемехов глядел на часы, слыша их стрекозиный шелест. Ему казалось, что в деревянном футляре прячется тайный клубочек, заложенный в этот футляр от Сотворения мира. Клубочек разматывается, выпуская наружу легкую паутинку. Стрелка в своем кружении сматывает время с клубка, и все, кто ни есть в избе, опутаны этой паутинкой. Существуют, пока она сматывается. Исчезнут, едва она оборвется.

– Первый раз часы встали, когда убили Государя Императора. Священник завернул часы в полотенце и спрятал на чердак. А к нему уже ломились враги рода человеческого. Страшно над ним измывались и умучили. Батюшка прославлен среди новомучеников. Часы достались племяннице, которая держала их в дому в память о дядюшке, благо красивым казался старинный деревянный футляр и узорные стрелки. Часы бесшумно стояли многие годы. Вдруг ночью женщина проснулась от тиканья. Зажгла свет, часы идут. А наутро объявили, что случилась победа над немцами. Господь в знак Победы вернул России русское время. Эти часы перешли ко мне по родству. И теперь они укажут, когда кончится время, опадут стрелки, а вместе с ними опадут звезды с неба и настанет конец света. И мы, братья и сестры, кому Господь уготовил спасение, понесем эти часы в пещеру и по ним станем следить, когда наступит последний срок, и кончится земное время, и вся грешная земная жизнь, и настанет жизнь вечная, где времени вовсе нет.

Отец Матвей восторженно сверкал очами. Вся его паства завороженно и молитвенно взирала на часы, словно ждала, когда замрет бегущая стрелка и за окнами избы начнут полыхать огни и зарницы, знаменующие скончание времен.

– А успеем, отец Матвей, дойти до пещеры? – спросила Елена. На ее увядшем пожелтевшем лице зардел румянец. – Как бы не опоздать?

– Не опоздаем, – ответил священник. – Мне ангел во сне указал, когда выходить. Сейчас и пойдем.

– А нас в пещере огонь не достанет? Она-то не больно глубокая, – спросил калека Егорушка, робея и зябко двигая худыми плечами.

– У входа пещеры встанет Ангел Господний и заслонит от огня. Снаружи все сгорит, леса, города, дороги, реки, само небо сгорит, а нас Ангел Господний заслонит от огня. И мы, какие есть, во плоти предстанем пред Господом, и он нас возьмет в свое царство.

– Больно страшно, отец Матвей, – глухо, с комом в горле, произнесла продавщица, бывшая узница Ирина. – Как наша деревня станет гореть, подумать страшно.

– Страшен Господь во гневе своем. – Отец Матвей воздел перст, и казалось, вокруг воздетого пальца засверкал раскаленный воздух. – Долго терпел Господь, милостивый и любвеобильный. Но кончилось терпение Господа, и он очистит мир от скверны метлой огненной, как хозяин очищает от мусора запущенный двор. Сперва упадет звезда Кровень, и мир запылает красным огнем, в котором сгорят все люди. Потом упадет Синь-звезда, и сгорят все звери, и птицы, и скот, и рыба в морях, и будет огонь синий. Потом упадет звезда Медынь, и в ее зеленом огне сгорят все камни, все горы, все океаны и реки, и сам воздух, и будет кругом пустота, и в этой пустоте уцелеет одна пещера, и мы, малое стадо, которое Господь возьмет в свое царство.

– Спаси и сохрани, – всхлипнул Семен Семеныч, обморочно заваливаясь и держась за стену.

– И будет пустота длиться тысячу тысяч лет, но для нас, закрывших глаза от страха, она покажется мигом единым. Потому что время исчезнет. А когда раскроем глаза, будет вокруг новая земля и новое небо. И дивные сады, и чудные леса, и несказанной красоты озера. И цветы, благоухающие медом. И птицы с золотыми перьями. И звери лесные с человечьими лицами. И каменья на земле, как адаманты, сапфиры и рубины, и каждый камень будет петь свою песню и славить Господа. И откроется дорога, как серебро. И по этой дороге выйдет Государь Император с Царицей, с царевнами и царевичем, окруженные сонмом святых, все в венках из белых роз. И возникнет среди полей золоченый трон, на который воссядет Царь. И призовет нас к себе и усадит на цветах вокруг трона. И начнется новое царство. Отец Матвей восхищенно сиял. Казалось, кто-то невидимый, залетев в ночную избу, подсказывал ему восхитительные видения, и он рисовал своей пастве божественные картины.

Лемехова не изумляла проповедь священника о конце света. Она не казалась ему фантастичной. Он уже пережил конец света, пережил пожар, спаливший его землю и небо, все, что он любил и чем спасался. Три зловещих звезды упали в его жизнь и сожгли его ценности, и возникла пустота, в которой он, онемев и ослепнув, брел наугад, поднимая башмаками тусклый пепел. Но вдруг на безвестной дороге у робкого родничка, у хрустального ключика почувствовал, что в этой мертвой пустоте есть для него живое прибежище. Есть безымянная воля, которая провела его сквозь огни и пожары и теперь сулит спасение. Он сидел среди незнакомых людей, которые исстрадались на этой грешной земле и ждали чуда. Уповали на вечное блаженство, которое сулил им пастырь с блистающими очами.

– Отец Матвей, как же мне идти спасаться, если у меня дома куры и кот остались? – горестно спросила продавщица Ирина. – Ведь их огнем пожжет, а они не виноваты ни в чем.

– Нашими грехами все земные твари порчены, – отвечал священник. – Но ты не горюй. К тебе в раю и кот, и куры вернутся. И станет каждая курица как жар-птица, и будет нестись золотыми яйцами. А кот окажется с серебряным мехом, и ты его будешь золотым гребнем расчесывать.

– Отец Матвей, а мне и в раю на костыле ходить? – Убогий Егорушка тоскливо смотрел на свой истертый костыль. – Мне его в рай забирать?

– Ты его, Егорушка, в райскую землю воткни, и твой костыль покроется зелеными листьями и благоухающими цветами, станет как куст роз.

– Отец Матвей, а как мы в раю предстанем? – Елена обратила к священнику усталое, с увядшей красой лицо. – Старыми? Молодыми? Или совсем в другом обличье?

– Тебя Господь запомнил, когда ты была молодой и красивой и душа твоя пела и ликовала. Он тебя в раю такой примет, чтобы все святые на тебя любовались.

– А я, отец Матвей? Мне в раю рожать? Младенчика моего Бог со мной в рай заберет? – Беременная Анюта стягивала на животе тесную кофту, на ее бледном лице цвели веснушки.

– Ты блудница! – прикрикнул на нее отец Матвей. – А тот, кого носишь, тот блядин сын. Ни тебя, ни его Господь не примет. Оставайся здесь, и сгоришь.

Он гневно отвернулся от женщины, а у той ее серые умоляющие глаза наполнились слезами.

Лемехов хотел о чем-то спросить священника, в чем-то ему исповедоваться, о чем-то его умолять. Но звук отвердел во рту как камень, и он издал слабое мычание.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *