Крым


– Не забудьте сказать, что из фонтана льется живая вода.

Выступала пожилая женщина в нелепой кофте и розовой шляпке, неуместной для ее седин и морщин. На ее груди одиноко светилась медаль.

– Я представляю «Союз детей Сталинграда». Мы – дети, пережившие в городе ужас войны. Мы горели в пожарах. Нас убивали бомбы. Нас брали фашисты в плен и кололи штыками. Мы подносили нашим солдатам патроны, а они нам давали хлеб. Я помню этот фонтан до войны, когда мы приходили сюда из детского сада. У мальчика, забыла, как звали, в фонтан упала игрушечная машинка, и он плакал, а один прохожий разулся, залез в фонтан и достал машинку. Мне этот фонтан снился, потому что все, что было до войны, – это был сон. Я счастлива, что теперь это явь. Спасибо тем, кто восстановил фонтан. А мальчика, у которого упала машинка, я вспомнила, его звали Федя Кочетов.

И она пошла на свое место, тяжело переваливаясь на распухших ногах, поправляя розовую шляпку.

Лемехов чувствовал приближение разгадки. Еще несколько подлинных слов, еще несколько искренних, из сердца рвущихся чувств, и тайна фонтана будет раскрыта. Он сжимал пальцами колкие стебли роз, не зная, с какими словами обратиться к людям.

У микрофона появился профессор-историк, знаток Сталинградской битвы, по дням и часам изучивший грандиозное сражение. Движение полков и армий, имена полководцев и комбатов, хитросплетение советских и немецких планов, секреты боевых операций. Он был немолод, худ, с густой сединой и пепельным лицом, словно обретенные им знания сожгли живую плоть, оставив то, что не подвластно огню. На его лице сияли глаза прозорливца.

– Архитектор сталинской школы, возводивший этот фонтан в предвоенные годы, изобразил детский хоровод в счастливом танце. – Историк смотрел на танцующих детей с нежностью и печалью. – Вы видите, взявшись за руки, пионеры летят по кругу, охватили кольцом раскрывшего пасть крокодила. Хоровод – это символ солнца. Пионеры, ведущие хоровод, – это дети солнца. Дети, ликующие в солнце и радости. Это образ молодого народа, создающего на земле царство правды, красоты и любви. Крокодил – символ зла, чешуйчатый змей и дракон, взятый в кольцо танцующими детьми. Зло охвачено волшебным кругом. Через этот круг злу не перебраться. Оно было запечатано, окольцовано. Тьма, поднявшаяся из глухих пучин, остановлена солнечным кругом. Таков символ фонтана.

Лемехов жадно внимал. Не заметил, как роза уколола палец и закапала кровь. Старый ученый, разбирая военные карты, читая приказы и похоронки, сверяя цифры потерь, прикоснулся к тайне фонтана. Ему открылся закон, по которому сотворено мироздание. Здесь, у фонтана, Лемехову преподавался урок. Мечта, которая им овладела, стремление, которое его захватило, предполагали знание закона. Закона света. Закона солнечного круга. В своих будущих властных деяниях он должен руководствоваться этим законом.

Историк продолжал говорить:

– Именно сюда, в этот символ света, в образ солнечного ликующего народа был направлен бомбовый удар фашистов. Этот удар ломал хоровод, распечатывал зло, выпускал наружу огнедышащего аллигатора. Фонтан воплощал в себе древнерусский образ святого Георгия Победоносца, ведущего сражение со змием, вгоняющего копье в злую пасть чудовища. Победоносец сберегал город и живущую в нем царевну. Фашисты, разорвав детский ангельский хоровод, открыли дракону путь в город, испепелили городские стены и башни. Отдали дракону на растерзание святую царевну – Россию.

Лемехов чувствовал святость этого места. Вода, которой он наполнит фонтан, – это святая вода. Грунтовая вода русской жизни, которая в час беды выходит на поверхность. Лидер, своей волей и личной жертвой, открывает путь воде. Россия – хранительница святой воды, которой она окропляет мир, когда тот умирает. Святая вода России не дает миру погибнуть. Каждый раз его воскрешает. Так Лемехов, слушая краеведа-профессора, отгадывал тайну фонтана.

Историк делился открытием, которое стало итогом всей его жизни. Казалось, теперь, когда люди узнают истину, он может удалиться и утихнуть на смертном одре:

– Но дети растерзанного фонтана, безголовые, безрукие, безногие, продолжали танцевать. Их танец длился во время всей Сталинградской битвы. Солнечный хоровод под бомбами и пулями продолжал исполнять свой волшебный танец. Удерживал зло. Тысячи советских солдат, ходивших в смертельные атаки, погибая под пулеметами и снарядами, танцевали этот солнечный танец. Советские танкисты, совершая лобовые тараны немецких танков, танцевали этот солнечный танец. Летчики в своих краснозвездных истребителях, тараня фашистские бомбардировщики, танцевали этот танец. Штрафные батальоны, погибая в контратаках, танцевали этот солнечный танец.

Лемехову казалось, над фонтаном поднимается столб прозрачного света. Так светилась святая вода, готовая хлынуть в фонтан. Так светились души погибших солдат. Так светились чувства и мысли Лемехова, который разгадывал тайну фонтана.

Историк вещал:

– Вся Сталинградская битва была битвой за этот фонтан. За этот божественный солнечный круг. Была битвой народа с чудовищной тьмой, с адской дырой, из которой хлынула вселенская беда. Дети, которых изобразил художник, целомудренные, полные ликующей радости, превратились во время войны в великанов. В непобедимых гигантов, которые растоптали зло. Крокодил Шестой армии Паулюса был загнан в кольцо. Был вновь запечатан в светоносный круг, когда сомкнулись Донской и Сталинградский фронты.

На стыке этих фронтов, у хутора Бабуркин, Паулюс старался вырваться из смертельного кольца, разжимал круг. А штрафные батальоны вновь замыкали кольцо, запечатывали черную армию. В одном из этих батальонов сражался мой отец, павший под Бабуркином смертью храбрых. Он, как и тысячи других, кружил в солнечном хороводе среди изувеченных пионеров. Этот фонтан, как и монумент на Мамаевом кургане, является памятником в честь Сталинградской победы. Ты слышишь меня, папа? Это я, твой сын.

Ученый вернулся на место, исполнив свой долг. Открыл собравшимся людям божественную тайну фонтана.

Наступил черед Лемехова. Он держал в руках две алые розы. На него смотрели синие глаза Верхоустина. Белели подвенечные платья двух невест. Слепой ветеран поднимал лицо к небу, словно надеялся, что солнечный луч пробьет кромешную тьму в глазах. Лемехов подошел к микрофону, и множество телекамер следило за ним, мерцали вспышки, репортеры норовили подобраться поближе.

– «Фонтан любви, фонтан живой, я в дар тебе принес две розы». Эти стихи написал великий Пушкин, будто предвидел нашу сегодняшнюю радость.

Лемехов подошел к фонтану и положил цветы на край белой алебастровой чаши. Камеры снимали алые розы, белых танцоров и лицо Лемехова, побледневшее от волнения. Он вернулся к микрофону и продолжал:

– Сталинград – это священное слово, которое мы произносим как молитву. Здесь родина нашей победы. Мы должны вновь вернуть священному городу имя Сталинград.

Лемехов видел, как его слушают. Ветераны вытягивали морщинистые шеи, чтобы не пропустить ни слова. Взрослые сажали на плечи детей, чтобы те могли видеть Лемехова. Губернатор чутко вслушивался, стараясь уловить в словах высокого гостя веяния кремлевских кругов. Невеста обняла жениха, да так и осталась стоять, забыв разомкнуть объятья. Верхоустин торжествующе взирал синими очами. И Лемехов продолжал:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *