Код личного счастья


– Попробую, но не могу ничего обещать, – неопределенно проговорила она. – Давай созвонимся через пару дней. Ну, скажем, тридцатого утром. И я тебе точно…

Закончить фразу Алена не успела. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Никита с таким недовольным видом, что, взглянув на сына, мать невольно встревожилась.

– Ник… Ты уже дома? Почему так рано? Случилось что‑нибудь?

Увидев его, Лиза ужасно смутилась, но парень словно и заметил, что у его мамы сидит клиентка. Даже не поздоровался.

– Какого хрена ты взяла мою зарядку? – грубо спросил он. Бесцеремонно отодвинул ширму, подошел к кровати и забрал с тумбочки зарядное устройство.

– Как ты себя ведешь? – возмутилась Алена. – Хотя бы постучал.

– Да я уже целый час стучусь, а тебе по фигу! – рявкнул сын. – Трещишь тут, ля‑ля‑ля, да ля‑ля‑ля… А у меня смартфон совсем сдох, зарядка срочно нужна.

– Никита!.. – От негодования Алена не могла найти слов. Она и правда могла не услышать стука в дверь из‑за шума фена – но это же не повод так разговаривать с матерью! Последнее время сына как подменили, он постоянно ей дерзил, но еще ни разу не случалось, чтобы он позволил себе что‑то подобное при клиентах. Лиза от испуга вжалась в кресло и с ужасом глядела на мать и сына. – Сейчас же иди к себе в комнату! Я поговорю с тобой позже.

– Уже испугался… – проворчал парень. И вышел, хлопнув дверью, унося с собой зарядку. Алена с большим трудом сумела взять себя в руки.

– Извини, Лиз, – сказала она клиентке. – У него переходный возраст… Сама понимаешь.

– Да‑да, конечно, – пробормотала девушка. – Мы ведь уже закончили, да?

Ей явно не терпелось поскорее уйти.

– Сейчас я поищу тебе адреса магазинов, – предложила Алена, но Лиза уже успела сбросить пеньюар и рылась в рюкзачке в поисках кошелька.

– Как‑нибудь в другой раз, хорошо? А то ты сказала, что свободна только до трех, а уже почти три… И мне надо бежать… Большое спасибо.

Лиза умчалась, даже не дав толком рассмотреть, хорошо ли получилась прическа. Алена, вместо того чтобы идти разговаривать с сыном, взяла телефон и набрала номер Милены. В этот раз клиентка ответила сразу же, но, судя по разочарованному тону, ждала она совсем другого звонка.

– А, это ты… – недовольно протянула она.

– Я. Вы сказали позвонить в три часа, – напомнила Алена. – Хотелось бы знать, встречаемся мы сегодня или нет, чтобы скорректировать свои планы.

– Да‑да, мне срочняк постричься надо! – защебетала трубка. – К празднику хочу быть такой офигенной, чтобы все попадали! Приезжай вечерком, часиков в шесть… Или лучше в семь. Или в восемь…

– Давайте сделаем так: я позвоню в шесть, и вы скажете точно, во сколько мне прие… – начала было Алена, но Милена ее перебила.

– Все, чмоки‑чмоки, мне звонят! – выкрикнула она и отключилась.

Алена тихонько выругалась себе под нос, но потом решила – все что ни делается, то к лучшему. По крайней мере, она сможет постричь Антонину Николаевну, которая вот‑вот должна подойти. А если поспешит, то даже успеет еще выпить кофе. Однако разговор с Никитой придется отложить. Но это и хорошо, сейчас она явно к нему не готова.

Пройдя мимо комнаты сына, из‑за двери которой доносился шум компьютерной «стрелялки», Алена отправилась на кухню, открыла форточку, закурила и наполнила электрический чайник. Против ее воли мысли все время возвращались к Никите.

Что с ним такое творится? Дашка говорит, что это нормально, мол, переходный возраст и со временем пройдет… Но Тимур на два года младше Ника. И пока невозможно представить, чтобы он так вел себя с родителями. Ренат, Дашкин муж, конечно, никогда не позволил бы подобного. Может, все дело в том, что Ник растет без отца? Или этот проклятый переходный возраст бывает не у всех? У нее, Алены, точно не наблюдалось подобного.

Ее переходный возраст пришелся на период, когда уже стало ясно – родители окончательно спились, пути назад нет. Сколько Алена себя помнила, мать и отец всегда имели с этим проблемы, но раньше она все еще надеялась, что как‑нибудь обойдется… Отец уходил в запои то на несколько дней, то на несколько месяцев. Алена прекрасно изучила, как это происходило. Сначала он начинал выпивать с друзьями, возвращаясь с работы позднее обычного и навеселе. Тогда он мог принести дочке какой‑нибудь внезапный и несуразный подарок. Порой это было что‑то хорошее, вроде новой куклы или шоколадки, а порой что‑то странное, типа гаечного ключа. Один раз пьяный отец выдал шестилетней Алене пачку презервативов. Они так и валялись несколько лет в ящике письменного стола, пока она их не выкинула.

В следующий этап запоев отец возвращался поздней ночью и ругался с матерью. Алена уже спала и каждый раз в испуге просыпалась от громких криков и грохота. До драк у родителей тогда, к счастью, дело доходило еще редко, но швыряться чем‑нибудь друг в друга и ломать вещи было вполне обычным явлением. Потом папа начинал пропадать на несколько дней, потом на недели. Эту стадию Алена скорее даже любила, поскольку отец выпивал где‑то далеко, а дома не появлялся. Это был относительно тихий период в их жизни, и мама в это время уделяла больше внимания дочери. Потом отец возвращался, похудевший, с заплывшим лицом, и уверял, что закодировался и теперь все пойдет на лад. В детстве Алена не понимала, что значит «закодироваться», но каждый раз всей душой хотела верить, что жизнь и впрямь наконец‑то наладится. Часто после возвращения отец и впрямь не пил какое‑то время, но его хватало ненадолго, на несколько месяцев, максимум на полгода, а потом запои возобновлялись.

А мама спилась постепенно. Алена еще помнила то время, когда мать была красивой женщиной, следила за собой, стыдила отца за склонность к выпивке, а сама если и прикладывалась к рюмке, то лишь изредка, по праздникам. Но потом алкоголь в доме стал появляться все чаще и чаще. Сначала для этого придумывались какие‑то поводы, потом мама стала обходиться без них. К тому моменту когда Алене исполнилось тринадцать, ее мать выпивала уже каждый день. Отец тоже не отставал от нее, и в доме начался ад. Они то напивались вместе, то ругались до хрипоты, то расходились, то мирились. Ор стоял в квартире круглыми сутками, то от ругани, то от большой компании друзей, которую родители «приглашали в гости». Как‑то раз один такой «друг» ввалился к Алене в комнату и попытался ее изнасиловать. На счастье, он был сильно пьян, и девочке удалось отбиться, но никто из родителей даже не чухнулся. Тогда она психанула и на две недели ушла жить к Ларисе. Вернулась, когда обременять Ларисину маму стало уже совсем неловко. Аленины мать и отец даже не заметили ее отсутствия. На глазах у дочери они постепенно деградировали, превращаясь из неплохих людей и сносных родителей в полнейших дегенератов, которых, кроме спиртного, не интересовало уже ничего.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *