Экипаж


– А что будет, если отклонится?

– Можно будет вернуться, вот что… Но один я эту дрейву не закончу – деталей не хватает…

 

Глава 5

 

Планетоид PSTB‑4533‑8572‑9382‑4920‑abn, чаще именуемый просто Персефона, спокойно и несуетливо двигался по своей орбите вокруг Деметры. Точно так же, как он двигался уже многие миллионы, если не миллиарды лет.

Правда, последние несколько тысяч отличались от предыдущих – на нем копошились какие‑то букашки, вокруг летали какие‑то мошки, а из его стороны, обращенной к Деметре, выросли тоненькие прутики.

Стациопланетный лифт C‑25, одна из шести артерий, соединяющих Деметру и ее спутник, по которым ежедневно двигались грузовые и пассажирские потоки, заканчивал работу. Персефона двигалась по своей орбите очень медленно – полный оборот вокруг Деметры занимал целый месяц. Но все‑таки двигалась. Кроме того, она вращалась и вокруг своей оси, правда, еще медленнее: такой оборот занимал сорок два дня. И тем не менее, это изрядно затрудняло работу стациопланетных лифтов – сами попробуйте соединить две планеты таким вот «мостиком». Это все равно что пытаться связать канатом два самолета, летящие на разной высоте и с разными скоростями.

Вот и сейчас один из лифтов складывался, как коленка кузнечика – его переводили в новое гнездо. Там, внизу… в обоих внизу, ибо для тех, кто висит в космосе меж двух планет, не существует одного низа, сейчас готовились к приему «домашних» секций лифта.

Все остальное перетащить было не так уж трудно – в конце концов, в невесомости эти колоссальные трубы ничего не весят. Но вот подключение гнезд… это было самой сложной частью. И повторялось каждые две недели – реже не получалось, хотя лифтовые колонны и сделали настолько пластичными и гибкими, что они могли удлиняться чуть ли не втрое.

Ежов, не отрываясь, глазел на небо. В его время работа в космосе считалась геройством. Людей, побывавших на Луне, можно было пересчитать по пальцам. Еще дальше и вовсе не залетал ни один человек. Но сейчас в нескольких тысячах километрах над его головой работали десятки, даже сотни тысяч людей – самые обыкновенные механики, с обыкновенным рабочим днем и стандартной зарплатой. Никто из них не видел в своей профессии ничего особенного. Орбитальные лифты стали такой же обыденностью, как в наше время – газопровод.

Джина вела катер на четвертом уровне. Еще ниже машинам тяжелее двух тонн опускаться запрещалось. Всего же уровней было восемнадцать – самый верхний находился уже в стратосфере. Воздух Персефоны кишел летунами самых разных мастей.

Конечно, далеко не везде – в воздухе тоже имелись свои дороги и свои правила движения.

К примеру, полеты над космодромами не разрешались – исключения делались только для тех, кто летит именно в космопорт. Впрочем, даже если бы такого запрета и не было, туда бы все равно никто не совался – даже самый крохотный звездолет больше самого гигантского катера. Летать над космодромом – это все равно что ездить по железнодорожному полотну, или плавать в порту рядом со швартующимися кораблями.

Здания Персефоны стоят не слишком часто. Точнее, очень редко – в среднем через два‑три километра. Но все такие дома возвышаются над поверхностью километров этак на десять, и сами по себе тянут на целые города.

В каждом небоскребе живет от ста пятидесяти до четырехсот тысяч жителей. Были случаи, когда человек всю жизнь проводил в одном‑единственном здании, ни разу не выходя за его пределы. Между небоскребами тянутся подвесные дороги и трубоканалы, и по ним со страшной скоростью снуют машины и цейки (своего рода поезда, только без колес).

Малый планетарный катер модели «Эриния», тип четвертый, был очень хорошим транспортом. Примерно как навороченный джип в наши времена. В нем успешно могли разместиться семь, а то и восемь человек. Правда, Остап занимал сразу три места, но это не имело большого значения.

Еще это транспортное средство было снабжено оружием, защитными установками, информ‑системой и кучей других прибамбасов.

Информ – так в семьдесят втором веке называют компьютеры. Точнее, приборы, объединяющие в себе компьютер, телевизор, телефон и еще много всякого. Прибор для приема и обработки информации – вот что такое информ.

Упрощенные информы представляют собой простой экран, на манер телевизионного. Но гораздо более распространены трехмерники, с голокубом вместо экрана. Такой был и здесь. Ежов включил его, и перед ним засветился прозрачный голокуб с диагональю в метр двадцать. Хотя его можно было увеличить или уменьшить до любых размеров.

– И что с этим делать? – почесал в затылке он.

Спрашивать совета не хотелось: Джина вряд ли соизволила бы помочь, а Остап облокотился на борт и увлеченно глазел по сторонам – катер пролетал по персефонской «Улице Красных Фонарей». Она представляла собой два узких и длиннющих здания, удерживаемые тысячами силовых нитей по краям самой оживленной аэромагистрали. И над ней, разумеется, в изобилии светилась реклама – голоизображения самых популярных «работниц».

Михаил и сам оторвался от информа – какой нормальный мужик пропустит подобное зрелище? Правда, налево он старался не смотреть – там преобладали лица мужского пола (в СОП царит политика равных прав). Зато справа были выставлены на показ сотни девиц всех мастей – брюнетки, блондинки, рыжие… здесь встречались все существующие цвета.

Но особенно его глаза выпучились, когда началась экзотика – инопланетянки. Разумеется, только человекоподобные – всякие извращения на всеобщее обозрение не выставлялись. Но и этих вполне хватало. Женщина, покрытая черно‑рыжей короткой шерстью, напоминающая ягуара. Настоящий кентавр – снизу лошадь, сверху очаровательная дама. Безволосая девица с голубой светящейся кожей. Великанша – если только дизайнеры не увеличили ее изображение, в этой мадам было без малого четыре метра. И многие, многие другие…

– Тихише, гарна дивчина! – то и дело хватался за штурвал Остап – Джина все порывалась поддать газу. – Ни швыдкуй – дай хвилинку подывиться! А гирше – пойдым на пару годин, покохалымся, отдохнем от робления! Пидтрымаешь мэни компанию?

Джина только злобно шипела голосом кошки, которую макают в воду.

– Елы‑палы, как у вас все открыто! – позавидовал Ежов. – У нас такое только в Амстердаме… ну, чтобы законно и в крупных масштабах.

– В СОП очень мягкие законы, – буркнула Джина, резко прибавляя скорости – вдоль улицы красных фонарей катер еле плелся. Вдоль нее все летели очень‑очень медленно. – Проституция узаконена. Наркотики узаконены. Азартные игры узаконены. Абсолютная гласность и свобода слова. Президент – чисто декоративная фигура. Конгресс – сборище пустомель. Вся власть в руках гигантских корпораций. Деньги решают все.

– Кроу вирно каже, – закивал Остап. – Таку гарну кохалыну бильш ниде не углядаешь. Ну разви що на Афродите…

Про Афродиту Ежов уже успел услышать – Лас‑Вегас будущего. Находится на территории шебедоо – разумной расы, похожей на ползучие растения. Один мегамиллиардер еще в прошлом тысячелетии купил у них крупный астероид, терраформировал и устроил там своеобразную офшорную зону – никаких законов, никакого правительства, идеальное место для отмывания денег. Всем заправляет мафия. По части развлечений Афродита с легкостью переплевывает даже столицу СОП.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *