Дьявол в Белом городе. История серийного маньяка Холмса


Врал он и тогда, когда говорил, что нуждался в деньгах. Д. С. Хейс, хозяин дома в Муэрс‑Форксе, у которого он снимал жилье, вспоминал, что часто видел в руках у Маджетта крупные суммы наличных денег. Это казалось Хейсу подозрительным, и он внимательно присматривался к Маджетту – но, как показала жизнь, присматривался недостаточно внимательно.

 

* * *

 

Маджетт покинул Муэрс‑Форкс в полночь, не рассчитавшись с Хейсом за жилье. Он направился в Филадельфию, где надеялся наняться на работу в аптеку и, возможно, сделаться партнером владельца. Однако, не найдя ничего подходящего, он вместо аптекаря нанялся «санитаром‑надзирателем» в Норристаунскую  психиатрическую больницу. «На этой работе, – писал он, – я приобрел свой первый опыт общения с психически неполноценными людьми, но самое страшное заключается в том, что даже сейчас, по прошествии стольких лет, я иногда вижу во сне их лица». Через несколько дней он оставил эту работу.

Неожиданно ему подвернулась работа в одной из филадельфийских аптек. Вскоре после того, как он приступил к ней, один ребенок умер, приняв лекарство, купленное в этой аптеке, а Маджетт немедленно покинул город.

Он сел в поезд, идущий в Чикаго, но после недолгих размышлений понял, что не сможет работать аптекарем в Иллинойсе до тех пор, пока не сдаст лицензионного экзамена в столице штата Спрингфилде. В том же 1886 году сэр Артур Конан Дойль представил миру своего частного сыщика. Маджетт изменил фамилию и стал Холмсом.

 

* * *

 

Холмс понял, что в Чикаго действуют новые мощные силы, порождающие какую‑то сверхъестественную экспансию. Город разрастался во всех направлениях, а там, где он упирался в озеро, он рос вверх, в небо, моментально увеличивая стоимость земли внутри Петли. Куда бы Холмс ни глянул, всюду его глаз замечал факты, свидетельствующие о процветании города. Даже дым подтверждал это. Городские газеты любили покаркать о невиданном прежде росте числа рабочих, занятых в чикагской промышленности, в особенности на упаковке мясопродуктов. Холмс знал – как и все остальные, – что, пока поднимаются к небу небоскребы и скотопрогонные дворы наращивают мощность своих убойных цехов, потребность в рабочей силе будет высокой постоянно и что сами рабочие и их начальство будут искать места для проживания в городских пригородах, где им сулят хорошие дороги, чистую воду, приличные благопристойные школы, но самое главное – воздух без отвратительного зловония, источаемого гниющими отбросами скотобоен «Юнион».

По мере роста городского населения поиск жилья превратился в своего рода «квартирную лихорадку». Когда люди не могли найти или позволить себе отдельную квартиру, страждущим приходилось довольствоваться комнатами в частных домах и пансионах, где обычно в арендную плату включалась еще и стоимость еды. Перекупщики земельных участков преуспевали, создавая при этом какие‑то зловещие ландшафты. В Калумете  примерно тысяча изящных фонарных столбов стояла посреди топкого места, освещая лишь клубящийся вокруг туман и собирая вокруг рои комаров. Теодор Драйзер, добравшийся до Чикаго почти одновременно с Холмсом, был поражен окружающим, в котором угадывались признаки весьма нерадостного будущего. «Город проложил многие мили улиц и канализационных труб через такие места, где пока можно видеть лишь один дом, стоящий в полном одиночестве, – писал он в «Сестре Керри». – Эти места, открытые ветрам, несущим тучи мусора, и проливным дождям, освещались все ночи напролет дрожащими на ветру, мерцающими газовыми фонарями на столбах, которые выстроились в длинную шеренгу».

Энглвуд был одним из самых быстро растущих пригородов. Даже взгляд новоприбывшего, такого как Холмс, замечал, что Энглвуд переживает период экономического бума. Рекламы риелторских агентств пестрели описаниями мест расположения жилья и его оценочной стоимости. Энглвуд и в самом деле рос необычайно быстро после Великого пожара 1871 года. По воспоминаниям одного местного жителя, сразу после пожара «в Энглвуде возник ажиотажный спрос на дома, и население росло столь быстро, что удовлетворить спрос на жилье было невозможно». Старые железнодорожники все еще называли его Чикагский разъезд, или Разъездная роща, или просто Разъезд, имея в виду те восемь железнодорожных линий, которые сходились в его границах, но после Гражданской войны местным жителям вдруг наскучило то, что название их поселка носит чисто индустриальный характер. В 1868 году некая миссис Х. В. Льюис предложила новое название – Энглвуд. Так назывался город в штате Нью‑Джерси, в котором она прежде жила и который получил свое имя по наименованию леса в Карлайле, в Англии, где согласно легенде нашли убежище два сподвижника Робин Гуда. Это было именно то место, которое жители Чикаго называли «трамвайный пригород» и которое начальство скотопрогонных дворов выбрало для своего жительства, в то время как административные офисы компаний располагались в небоскребах, построенных в Петле. Начальники покупали большие дома на улицах, которые назывались Гарвард‑стрит, Йель‑стрит и были обсажены рядами вязов, ясеней, платанов, лип; на них были установлены столбы с дорожными знаками, запрещающими движение всех транспортных средств, кроме тех, которые принадлежали службам оказания экстренной помощи. Они отправляли детей в школы, ходили в церковь, посещали собрания масонов и сорока пяти других тайных обществ, имевших ложи, царства и центры активности в поселке. По воскресным дням они гуляли среди бархатных газонов Вашингтонского парка, а если кому‑то из них хотелось побыть в одиночестве, они отправлялись на обдуваемые ветром каменистые гребни Джексон‑парка, к которым выходил западный тупик Шестьдесят третьей улицы, или на берег озера.

Они добирались до работы на поездах или на дилижансах и несказанно радовались тому, что ветер со стороны скотопрогонных дворов дует в другую сторону. Застройщик большого земельного участка в Энглвуде настойчиво рекламировал его в каталоге, раскручивая аукционную продажу двухсот компактно расположенных домов. Эту создаваемую им жилищную общность он назвал «Филиалом Бэйтса », поясняя, что «для бизнесменов скотобойни «Юнион» это особенно удобно и необходимо; к тому же здесь абсолютно не ощущается зловоние, которое господствующие ветра гонят в наиболее фешенебельные районы города».

 

* * *

 

Доктор Холтон умер. Холмс сделал его вдове деловое предложение: он покупает аптеку, а она может продолжать занимать второй этаж дома. Он изложил свое предложение в прозе, но прозвучало оно так, словно предлагаемая им покупка не имела для него самого никакой пользы и преследовала лишь одну цель – освободить убитую горем миссис Холтон от бремени работы. Говоря с ней, он держал миссис Холтон за руку. После того как она подписала подготовленный им документ, он встал и со слезами на глазах поблагодарил ее.

Он оплатил покупку в основном деньгами, которые получил, заложив инструменты и приборы аптеки, а также запасы лекарственного сырья на условиях возврата кредита в сумме ста долларов в месяц (примерно три тысячи долларов в месяц в ценах XXI века). «Моя торговля идет хорошо, – говорил он, – и впервые в жизни я обосновался в бизнесе, который приносит мне удовлетворение».


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *