Драгоценная


Интересно, а сам ученый попадал в ситуации, когда от насилия можно лишь отвлечься? Одно дело – учить других, и совсем другое – испытать на себе. Я девочка очень нежная и к подобному обращению не приученная. Самыми большими травмами были разбитые коленки в далеком детстве, когда мы с подругами играли в салочки, и исколотые иголкой пальчики, когда матушка пыталась мне привить любовь к вышиванию. Ей это, к слову, не удалось, а вот мне немного помогло в освоении дара: если от боли слезы набегали на глаза, я некоторое время могла сдерживать их трансформацию. Однако сейчас я была так напугана, что страх вытеснил не только иные чувства, но и некоторые навыки, и я со злостью почувствовала, как на покрывало скатились маленькие лазурные лабиты. Лучше бы Морской тар уже приступил к своим пыткам, потому что хуже боли только ее ожидание!

Резкий свист хлыста, рассекающего воздух, заставил вздрогнуть и сделать судорожный вдох. Удара не последовало, но это только пока. Я прикусила губу, чтобы не закричать. Судя по слухам, гуляющим во дворце о таре Турмалинском, он любил играть с жертвой, запугивая до умопомрачения. А когда бедная пленница смирялась со своим положением, понимая, что хуже просто не может быть, пират доказывал обратное. Мастер своего дела… Палач, не знающий пощады.

Я могла начать умолять, обещая золотые горы за свое освобождение, вот только тар, кажется, знал, что я намного ценнее «гор». Как ему стало известно про мой дар, оставалось загадкой, но в то, что предал меня кто‑то из близкого окружения, верить не хотелось. Правда, иного варианта я не видела. Только вот кто?

Родители? Единственная и долгожданная дочь стала подарком судьбы, который не продадут ни за какие сокровища мира. Да и зачем им чужие сокровища – когда есть свое, родное.

Нянюшка? Пожилая лия ухаживала за мной с детских лет и хранила тайны, о которых даже мама не знала. Ни за что не поверю, что это могла быть она.

Мастер Жизни… Он наблюдал за мной с момента первого проявления дара, всегда был добрым и заботливым, забирая часть боли и подбадривая веселыми историями. Да и не стал бы родной дядя, который души во мне не чаял, идти на такое вероломство.

Но тогда кто? Кто предал мое доверие, отдав на растерзание чудовищу? Возможно, я никогда этого уже не узнаю…

Холодный металл прижался к обнаженной спине и медленно заскользил вниз, царапая нежную кожу. Правильно… К чему испытывать судьбу и мое бедное сердце кнутом, когда можно часами вырезать узоры острием лезвия? Ведь простор для деятельности так велик… Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу всхлип.

Сдавленный хрип и звук падения стали для меня полной неожиданностью, и я даже не сразу поняла, что происходит. Приоткрыв один глаз, обвела затуманенным взглядом кусочек комнаты с окном. Там было пусто, и лишь свет двух ночных Звезд скользил по предметам.

Медленно повернув голову в сторону двери, я невольно зажмурилась, но пару ударов сердца спустя набралась смелости и широко распахнула глаза. Самый ужасный из всех ныне существующих пиратов был там… Лежал на полу, со стилетом в руках! Мощная грудная клетка не вздымалась в такт дыханию, а остекленевшие глаза смотрели в потолок.

Из груди вырвался истошный крик. Последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание, – толпа мужчин, ввалившихся в спальню, и лицо пожилой женщины с печальной улыбкой на устах…

 

* * *

 

– Госпожа! Госпожа, вы живы?

Если отмахнуться от въедливого тоненького голоска и продолжить сладкий сон еще можно было, то от пощечин никуда не денешься. Так что пришлось открывать глаза и судорожно вспоминать, а где я, собственно, оказалась и почему кто‑то позволяет себе так со мной обращаться? Копание на задворках памяти ничего хорошего не принесло: картинки прошедшей ночи и испытанного ужаса нахлынули удушающей волной, со скоростью дракона на взлете сменяя друг друга. А от последней, напрочь закрепившейся в сознании, и вовсе стало жутко. Неужели я убила Морского тара? Странное предположение, но кроме нас двоих в комнате никого не было. Он ведь скончался почти сразу, как приступил к пыткам! Неужели сердце не выдержало созерцания такой красоты? Пожалуй, я не хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Сейчас важнее было понять другое. Во‑первых – где я и как тут очутилась? Во‑вторых – что это за милый ребенок с испуганными глазами? И в‑третьих – что со мной будет дальше? Пожалуй, хотя бы на один вопрос ответить мне могли прямо сейчас.

– Ты кто? – медленно поднявшись, спросила я у девочки.

– Уля, госпожа. – Малышка лет семи на вид быстро поклонилась. – Меня приставили к вам, госпожа, пока не приедут хозяева.

– Давай по порядку. Кто приставил?

– Экономка, госпожа.

– И зачем она это сделала?

– Чтобы вам было удобно, госпожа, и вы ни в чем не нуждались.

Как любопытно, до обморока я была пленницей, а теперь, выходит – гостья?

– А где мы находимся?

– В женском крыле, в покоях наложниц.

Час от часу не легче! Я что – наложница? Интересно, чья, если тар Турмалинский скончался?

– Теперь скажи мне, Уля, что за хозяев мы ждем?

– Сыновей ныне покойного тара, госпожа.

– И когда они должны прибыть?

– Никто не знает, госпожа.

– А сколько у льера Сельтора сыновей?

– Двое, госпожа!

Эти сведения наводили на определенные размышления. Если у тара всего два сына, то борьба за власть пройдет довольно быстро. Короткий поединок – и все, к сильнейшему отойдет и остров, и наследство в виде немалой казны, и целая сотня наложниц. Вот счастье‑то кому‑то привалит! Кому‑то, но не мне. Потому что если от старого тара я точно знала, чего ожидать – он с большим удовольствием рассказывал, для чего именно нужны хорошенькие девушки, тем более с даром, – то от неизвестности можно ждать лишь беды.

– Уля, ответь‑ка мне еще на один вопрос – а где мать хозяев?

– Никто не знает точно, госпожа. У ныне покойного тара было много наложниц…

А вот это уже что‑то новенькое! Впервые слышу, чтобы бастарды претендовали на титул и наследство. Их ведь ни одно высшее общество не примет! Кажется, я рассуждала вслух, потому что девочка негромко произнесла:

– Господин был женат на знатной даме, и мальчики официально признаны рожденными в браке. Один, говорят, и правда был ее сыном, но кто именно – неизвестно.

– А ты, случайно, не знаешь, из какой семьи она была?

– Подробности мне неведомы, госпожа.

– Жаль. Кстати, а ты сама, случайно, не дочь тара?

– Нет, госпожа! Мой отец – один из стражников острова. Мы с семьей живем за крепостной стеной.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *