Бывшие. Книга о том, как класть на тех, кто хотел класть на тебя


 

#3. Мой

Бьет, значит любит

 

Бьет, значит любит. Нет. Бьет, значит, статья УК РФ.

Народное творчество

 

 

Я долго не хотела писать главу про этого бывшего, потому что из всей плеяды моих товарищей – это единственный тип, которого я побаиваюсь до сих пор. Потому что «если что не так», он приедет «разруливать ситуацию».

Вы сейчас спросите: Наташа, ты что, в девяностых с кем‐то встречалась? Скажу так, друзья, я родилась во времена СССР, пережила перестройку и дефолт, деноминацию и крах «МММ», я жила во все эпохи, начиная с 1980 года. Конечно, я встречалась с парнем в лихие девяностые!

Он был такой же лихой, как и эти девяностые. С битой не ходил, но кастет и нож у него были всегда с собой. «На всякий случай,» – как он говорил. Что это за случай такой, я не уточняла, но он и меня научил быть готовой к нападению, естественно, на всякий случай.

 

До сих пор, заходя в темный подъезд, я сжимаю в правой руке связку ключей так, что самый большой ключ торчит сквозь мои сжатые в кулак пальцы, как коготь Росомахи. Поэтому, если кто‐то из вас захочет разыграть меня, выскочив из‐за угла, – не нужно.

 

Мой был бандитом. Не могу сказать, что прям бычарой, нет. Обычный такой, высокий симпатичный парень. Но с настолько тяжелым взглядом, что даже, когда он улыбался, страх все равно не отпускал тебя. Складывалось впечатление, что он тебя сейчас прибьет, но с улыбкой.

У него, конечно, было имя. Как у всех людей. Какое‐то обычное. Но мы почему‐то называли друг друга местоимениями «мой» и «моя». Когда я выходила во двор раньше, чем он, меня спрашивали обычно: «А где твой?» Когда приходил он, ему говорили: «Видел, че твоя сегодня сделала?» А делала я прям много чего.

Чтобы вы лучше представляли, какая мы были парочка, вспомните Джокера и Харли Квин: я творила какую‐то невероятную неадекватность, а он меня вытаскивал из любой проблемы.

Однажды я выбила кирпичом лобовое стекло автомобиля у соседей по дачному участку. Сейчас мне стыдно. Но тогда нам было весело, мы гуляли ночью по дачам, и Мой что‐то выкинул типа «слышь, а слабо добросить кирпич до вон той машины», а мне оказалось не слабо. А хозяину машины оказалось не слабо выбежать из дома. Мой что‐то долго решал с ним, они спорили, потом он отдал свою золотую цепочку, и они относительно мирно разошлись.

Такое поведение бывает, когда человек, вырвавшись из‐под родительской опеки и первых серьезных отношений, пытается найти границы дозволенного. Мне было интересно все, в том числе, где та грань, за которой я буду получать по шее от окружающих. Я эту грань находила и могла долго двигаться по ней, как эквилибрист по канату: туда‑сюда. Думаю, если бы за мной не стоял Мой парень, меня бы, безусловно, били. Но рядом был он, поэтому я творила, что хотела. Например, всегда говорила правду. Люди не любят, когда им говорят правду. Я это знала. Но меня не заботил тот факт, что я могу обидеть или задеть человека. Меня заботило только то, успеет ли Мой прийти ко мне на помощь. А он успевал всегда.

Это были те самые легендарные времена (школоте не понять), когда во дворах все решалось грубой силой, а за каждое сказанное слово нужно было отвечать. Слово не воробей, оно вылетает, потом долго кружит над беседующими, потом гадит на всех подряд, а потом этого воробья ловят и запихивают обратно в глотку шутнику. Со мной такие штуки не срабатывали. Потому что, как только ловили воробья, я пряталась за спину Моего.

В общем, мы с Моим были счастливы: у меня был мой гангстер, а у него была его сумасшедшая хулиганка, которую приходилось постоянно защищать. Тогда я не понимала, зачем ему нужны эти проблемы? Почему он еще не бросил меня и не нашел нормальную девочку?

Но с нормальными ему было скучно. Он им был не нужен. Они не попадали в переделки, из которых он мог бы их мастерски спасти. А я влипала в истории ежедневно. Мне тогда казалось, я не смогу без него прожить и дня. А по факту оказывалось, это он не может. Ведь свое геройство ему было необходимо доказывать. Чтобы казаться героем, недостаточно быть добрым, сильным и справедливым. Нужно еще, чтобы кто‐то рядом постоянно попадал в беду, нужна жертва. Я была идеальной жертвой.

Я была как Джейн, а он – как Тарзан: в этих каменных джунглях Челябинска он спасал меня ото всех животных.

Я была как Белоснежка, а он – как принц: я однажды подавилась яблоком, а он стукнул мне по хребтине так, что у меня лопатка, кажется, провалилась куда‐то под диафрагму.

Я была как потерянный Мамонтенок, а он – как льдина, которая привезла меня на себе «к единственной маме на свете», когда я сильно перебрала на вечеринке.

В общем, я опять ударилась в романтику и нафантазировала, какая мы идеальная пара. Никто из нашего окружения не сомневался, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день (а вот это могло произойти с ненулевой вероятностью в скором будущем).

Проблемы начались позже, когда я стала вести себя более адекватно и прекратила ввязываться в серьезные проблемы. Мой перестал чувствовать себя нужным, ему нечего было больше решать. Поэтому он ничего лучше не придумал и начал создавать эти самые проблемы мне. Возможно, ему просто требовалось на ком‐то срываться, а внешних объектов не было. И он переключился на объекты внутренние. На меня.

 

Вообще, молодым и наивным девочкам на будущее: если ваш парень лихо и бодро поколачивает окружающих, будьте готовы, что в любой момент он так же легко может стукнуть вас.

 

Поэтому один раз «в целях профилактики» был выдран клок моих волос (нечаянно, естественно) «за короткую юбку». И один раз вывихнут мизинец за то, что ему не понравилось, как я улыбалась какому‐то парню на остановке. Естественно, я ему простила, ведь он не специально вывихивал мне это чертов мизинец. Он просто от ревности сжал мне руку, не рассчитал. Но он потом так долго извинялся и возил меня в больницу, что я его простила. Да что там! Подруги так восторженно обсуждали эту новость, что мне казалось – вот она, настоящая любовь, когда от ревности мой парень может меня убить.

А потом к легкому физическому насилию подключилось насилие эмоциональное. Мне не разрешено было гулять без него. Мне вообще многое было запрещено. Я переживала. Ведь мы как Джокер и Харли Квин, думала я. Он должен унижать не меня, он должен унижать окружающих. По сути, мы уже не были парочкой Харли Квин и Джокер, а больше напоминали пару Лолита и Александр Цекало: постоянные подколы и упреки, иногда в ход шла физическая сила.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *