Бездушная


– Ты проголодалась? Может, пообедаем перед собором?

– Да, я хочу есть, – к моей радости, честно ответила Финира.

Проходя по галерее мимо дворцового сада, я мельком заметил Корхилла – он шел по дорожке, приобнимая какую‑то девушку за талию, кого именно – со спины я не видел, возможно, кто‑то из его гарема. В отличие от меня, у Кора он был полным, на все чувства, но друг получал от этого больше удовольствия, чем я. Справедливости ради стоит сказать, что женщины охотно отвечали ему взаимностью. Покосившись на Финиру, заметил, как она тоже посмотрела в сторону Кора и его спутницы, и показалось даже, в ее глазах мелькнуло странное выражение… Но Бездушная уже отвернулась, и красивое лицо оставалось бесстрастным.

Я проводил Финиру до ее покоев.

– Хочешь переодеться или отдохнуть? – уточнил у гостьи, вручив ей корзинку.

– Нет. – Она покачала головой и посмотрела на меня. – А надо переодеться?

Мягко улыбнувшись, я повторил ее жест. Вот уж нет, Нира, принимать решения за тебя, равно как и приказывать, не собираюсь, привыкай.

– Если хочешь, – напомнил я свое условие насчет ее поведения.

– Не хочу. – Она взялась за ручку двери.

– Тогда оставь покупки и пойдем обедать, – невозмутимо предложил я.

Девушка ненадолго скрылась в комнате, а когда вышла, я заметил, что зеркало она взяла с собой. Как ребенок – любимую игрушку. В груди стало тесно от щемящего умиления, я едва сдержал порыв обнять Финиру и прижать к себе. Не хочу пугать, как и не желаю, чтобы она превратно истолковала мой порыв.

– Оно так сильно тебе нравится? – вполголоса спросил я и, взяв ее за руку, повел к столовой. – Зеркало?

– Да. – Только потому, что я слишком чутко прислушивался, подметил в ее голосе тень неуверенности. – Я не хочу оставлять его в комнате, – призналась Финира.

– Почему? – прямо спросил я, и сердце чуть сбилось с ритма от всплеска волнения: может, услышу что‑то важное?

– Не хочу, чтобы оно пропало, – не совсем понятно ответила Финира.

– Во дворце не воруют, – попытался я донести до нее правила здешней жизни. – Здесь не принято брать чужое, ведь всегда можно купить такое же или попросить подарить, – пояснил я.

Она ничего не ответила, только на несколько мгновений сжала губы. Еще одно проявление эмоций? Может быть.

– Чем оно важно для тебя? – Я открыл дверь в столовую и пропустил Финиру.

Девушка зашла, оглянулась на меня, ее золотистые брови чуть нахмурились. Я замер, ловя это ощущение, – кажется, Нира сама не заметила движения своего лица, и выглядело это… очень естественно.

– Я что‑то вспомнила, – медленно ответила Бездушная. – Не знаю, что это. Кажется, из прошлого. – Она говорила отрывисто, короткими предложениями, и голос звучал напряженно, хотя так же бесстрастно.

Странное, тревожное сочетание – вроде и без эмоций, но что‑то проскальзывало, словно прорывалось сквозь густой туман забвения. Значит ли это, что чувства у Бездушных не отобрали, а просто заставили забыть? Загнали так глубоко, что без посторонней помощи их не вытащить обратно? Очень, очень жаль, что о прошлом Финиры не узнать – все ниточки оборваны. Разве что сама что‑то вспомнит и расскажет.

– Поделишься? – осторожно спросил, отодвинув ей стул. – Садись, – предложил замешкавшейся девушке.

Похоже, за ней раньше не ухаживали. Хочу или не хочу я знать, как с ней обращался прежний хозяин? Некстати вспомнились дневники этого сумасшедшего маньяка, и к горлу подкатил горький ком; я поспешно загнал нехорошие мысли поглубже. Не хочу, пожалуй. Сам расспрашивать точно не буду.

– Какая‑то комната, светлая, девушка сидит спиной, кажется, она чему‑то радуется и разговаривает с мамой. Это она подарила зеркало девушке, – Финира помолчала, а я дернул шнурок, вызывая Чали. – Она держит это зеркало и очень похожа на меня, хотя я видела ее со спины. Это все, – закончила моя гостья и посмотрела на меня.

Сдержанно, но мелькнуло ощущение, будто она ждала чего‑то. Мама? Финира вспомнила свою маму? Точнее, подарок. Теперь понятно, почему она так в него вцепилась. Если в самом деле мать когда‑то подарила ей похожее и если Финира ее любила, предмет способен дать толчок и воспоминаниям, и пробуждению чувств. Да уж, иногда случайности решают очень многое в нашей жизни.

– Если вспомнишь что‑то еще – расскажешь? – спросил я, намеренно оформив просьбу вопросом.

Я ей не хозяин и не могу заставить делать то, чего она не хочет, и Финира должна научиться это понимать. Ответить моя гостья не успела – появилась экономка.

– Принеси нам, пожалуйста, обед, – попросил я.

– Конечно, господин Аллард, – с доброй улыбкой отозвалась Чали и вышла.

– Зачем вы хотите знать, вспомню ли я что‑то еще? – Финира вернулась к нашему разговору.

– Мне интересно, – искренне признался я. – И я хочу помочь тебе, – добавил тоже истинную правду.

Бездушная помолчала, погладила лежавшее перед ней на столе зеркало; на ее лице не мелькнуло ни тени задумчивости.

– Хорошо, если я что‑то вспомню, я расскажу, – ответила наконец она.

Наш обед тоже прошел в молчании, хотя я то и дело поглядывал на Финиру: может, она и на еду как‑то среагирует? Когда Чали унесла пустые тарелки, я поднялся и протянул ей руку.

– Как тебе блюда? – все же спросил.

– Вкусно было. – Финира вложила пальцы в мою ладонь, забрала зеркало, и мы вышли из гостиной, направившись к мостику.

Ажурный, словно кружевной, он казался невесомым: ступи на него – и прогнется, коснется воды. Но нет, он был прочнее каменного, сотканный из магии. На поверхности озера кое‑где росли радужные лотосы с разноцветными лепестками, над ними вились бабочки и стрекозы, а впереди вздымались стены собора, и от них будто исходило сияние.

– Тебе нравится тут? – Я обвел рукой озеро и остров.

– Красиво, – кивнула Финира и совершенно невпопад вдруг спросила: – Аллард, а зачем нужны Каратели? Убивать?

Я даже вздрогнул от такого предположения.

– Кто тебе это сказал? – сумрачно уточнил, покосившись на спутницу; настроение сразу упало. – Твой прежний хозяин?

– Он говорил, что вы – самые страшные наши враги, и встреч с вами нужно избегать, – послушно ответила Финира. – Что встреча с Карателем несет смерть.

Я помолчал. В чем‑то она права, эта девочка с искалеченным сознанием. Да, мы – убийцы, палачи тех, кто не умеет правильно распорядиться чувствами, кто обращает их во вред себе, даже те, которые призваны дарить счастье и радость. Но мы же – и лекари, призванные врачевать людские души, переполненные злобой, ненавистью, горем, отчаянием.

– Мы несем смерть только тем, кто по‑настоящему опасен и неспособен вернуться к нормальной жизни, – наконец ответил Финире, тщательно подбирая слова. Я не хотел, чтобы она неправильно поняла меня. – Но мы не убиваем. Мы всего лишь забираем чувства.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *