50 и одно дыхание глубже


Замолкает, а во мне бушует так много эмоций, от самых негодующих до истерических. Сейчас мой разум не принимает ничего из того, что сказал этот мужчина. Николас платит ему и, конечно, он будет на его стороне. Только никто не видит, насколько и мне больно, как мне страшно двигаться.

Двадцать пятый вдох

– Прошу простить меня, мисс Пейн, у меня приём. Желаю вам всего доброго, – встаёт, оставляя меня одну в кабинете.

А мне мало! Чёрт, мне так мало сказано, что это выводит меня из себя. Он обвинил меня в том, что у Николаса лунатизм. Конечно, только я виновата во всём.

Зло подскакивая с места, вылетаю из комнаты. Обидно, очень обидно, что Николас представил всё именно так. Ведь выводы сделали с его слов. Хреновый он психолог, раз имеет предвзятое мнение, защищая своего клиента. А я? Кто будет защищать меня? Готова ли я? Да что он знает?! Что мать его он знает?! Ничего! Ничего из того, что я пережила. Ни секунды той боли, что вытерпела я из-за Николаса. И в итоге я виновата. Нечестно!

Подхожу к машине, а руки трясутся от ярости из-за того, что выслушала. И хочется накричать, вернуться и накричать, а потом расплакаться от обиды. Когда я готова была отдать ему всё, да я это сделала… я отказалась от отца… а он умер. Мой папа умер, а я кричала на него из-за Николаса. Потратила время на Николаса, когда могла провести его с отцом! Это всё из-за него, а не из-за меня! Зачем же он это сделал? Зачем заставил меня пойти сюда и возненавидеть его? Возненавидеть за то, что выставил меня законченной сукой. Ни черта не понимаю. Это ведь не поправило положения, не дало мне ничего, кроме злости на Николаса. Именно на него.

Прогуляла занятия ради того, чтобы меня обвинили во всех смертных грехах. Стоило ли оно этого? Нет. Меньше знаешь, лучше спишь. И это факт. Обоснованный мной теперь факт.

Еду на работу, полностью «разбитая», но нужно собраться. Я должна сама управлять своей жизнью, никто другой этого делать не будет. Не позволю больше. Поэтому надо взять себя в руки и, улыбаясь, войти в фотостудию. Настроить на автомате фотоаппарат и приняться за работу. Выжать максимум из орущего младенца, что сейчас претит моему состоянию. А когда-то… кажется, что давно я мечтала о другом. Видела, как Николас играет с нашим сыном. Ничего этого не будет. Никогда не будет. А мечты все рухнули.

Отработав положенное время, не хочу никуда ехать с Марком и сообщаю ему об этом, объясняя полной усталостью и ведь, правда. Сейчас я выжата, слова этого горе-психолога до сих пор крутятся в голове.

Почему порой нам так важно разграничивать прошлое и настоящее? Ника и Николаса, в моём случае. Ник был другим, он завлекал, таил в себе много загадок, которые я жаждала узнать, манил к себе той частью жизни, которую я обманчиво отвергала. Врала же самой себе, что не хочу быть сабмиссивом, а понравилось. Мне нравилось всё, что делал со мной. Я мазохистка, даже сейчас мне этого не хватает. Отчего нельзя просто всё забыть? Отчего надо нести за собой вину и утопать в ней? Отчего так от этого тяжело, словно и, правда, я главная зачинщица всего этого? Но я шла к нему. Шла, закрыв глаза за ним. А сейчас есть Николас, который сказал, что любит меня, готовый теперь двигаться со мной, а не ожидать, когда я дойду до него. Неужели, опасность так важна? Неужели, именно это было для меня на первом месте, а не мои чувства? Я играла в любовь? А сейчас игра закончилась, и наступила жизнь, со своими последствиями, со своими проблемами, которые убили всё. Но ведь вчера, когда он был рядом, чувствовала внутри больше, чем привязанность и привычка. Почему сейчас, после слов этого психолога, так всё изменилось?

Шумно вздыхая, выключаю душ и выхожу, заматываясь в полотенце. Он обещал позвонить, так и не сделал этого. Могу ли я верить самой себе в такие моменты? Когда он близко, кажется, я знаю всё, и нет вопросов. А когда одна, то боюсь.

Готова ли я к новому Николасу? Выдержу ли я эту борьбу за него снова? Почему он? Почему никто другой, а он так влияет на меня?

Гнев и ярость прошли, оставив после себя усталость и разум, готовый снова прокрутить в голове разговор. Но не успеваю это сделать, как раздаётся звонок в дверь. Хмурясь, отбрасываю полотенце с головы, закутываюсь в халат и иду. Приехал? Сердце бьётся быстрее. Не знаю, что скажу… не знаю, как отреагирую.

Распахиваю дверь, вздох разочарования и в то же время облегчения.

– Добрый вечер, мисс Пейн, – с улыбкой говорит Майкл. И его давно не видела, вечность, ни капли не изменился. Такой же, как и раньше. Только ближе, после всего он мне ещё ближе, как родственник.

– Добрый вечер, – отвечаю я.

– Мистер Холд просил вам передать это с наилучшими пожеланиями, – протягивает мне пакет, который беру в свою руку.

– Спасибо, – кивая, уже закрываю дверь. Но тут же, распахивая её, выглядываю в коридор.

– Майкл, – окликаю мужчину, обернувшегося ко мне.

– Да, мисс Пейн?

– Как он? – Спрашиваю я.

– Дома.

– Хорошо, – улыбаюсь ему. – Всего доброго.

– Доброй ночи.

Закрывая дверь, несу пакет в гостиную. Раскрываю и достаю термопакет, в котором уже знаю, что находится. Улыбка появляется на губах, когда моя догадка подтверждается. Ужин. Он всегда заботился об этом. Всегда заставлял меня есть, думал обо мне… Заботится до сих пор. Вот оно одно из ключевых слов. Психолог был прав, каждый мужчина по-своему показывает любовь. Достаю из пакета конверт, раскрывая его. На стол падает карточка от его квартиры и свёрнутый лист.

 

«Добрый вечер, Мишель. Не успеваю позвонить, очень устал от этого дня. Долгий разговор с Райли и другие дела, что требовали моего присутствия и решения. Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Поужинай, а завтра мы это сделаем вместе. И прошу тебя никогда больше не оставляй ключ у меня. Даже если решишь, что не хочешь ничего. Пусть будет у тебя.

Н.Х.»

Откладываю лист и глубоко вздыхаю. Знает ли он, насколько важны для меня такие послания? Наверное, нет. Ведь я хранила их все, пока отец не разорвал. И сейчас храню. С самой первой встречи. Они частички моей жизни, без которых не могу себе представить существования. Они моя история.

Открываю термопакет и достаю упакованный ужин. Картофельные шарики и бефстроганов. Я скучаю по нему, очень скучаю. Достаточно ли это для любви? Нет. Но достаточно, чтобы решиться, глубже узнать причину его поведения ночью. Обвинить себя в словах и обвинениях, что мысленно бросила в него. Подхватываю ужин с вилкой, бутылку газировки и сажусь за стол, открывая ноутбук.

Лунатизм. Что я знаю о нём? Ничего, только смутное представление о ходящих в ночи зомбиобразных людях. Ем, пока читаю об этом. Ужасаюсь, теперь полностью понимая, насколько может быть опасно его состояние. Но почему он не даёт себе возможности прекратить это? Из-за меня. Неужели, моя роль так ценна в его жизни?

Понемногу понимаю все слова психолога, буквально все. И, правда, это моя вина. Я то и делаю, что требую от него чего-то другого, когда он не знает этого. Кричу, злюсь, обвиняю. А он? Терпит мои заскоки, возвращается, прощает… даже то, что он простил мою мнимую измену. Смогла бы я так сделать? Прийти и узнать всё. Нет. Я предпочту спрятаться, а он нет. Почему я сразу не могла увидеть это? Не могла понять, что ему страшно? Страшно не от снов, а оттого, что ничего не поправить самому. Страшно признаться во всём, что принизит его авторитет в моих глазах. Но разве это важно, когда двое людей любят друг друга? Любят ли так сильно, что это отходит на второй план? Он дал мне возможность узнать, а я отвернулась.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *