50 и один шаг назад


– Крошка, – его рука медленно поглаживает меня по спине, а вторая так и держит в своих тисках мою ладонь.

Я скучаю. Каждую минуту и секунду проживаю, словно в другом мире, а когда появляется он, то яркие краски тут же наполняют окружающее меня пространство.

– Всё, думаю, хватит, – говорю я, отстраняясь от него, ловлю насмешливо изогнутую бровь и полуулыбку.

– Пошли, – качая головой, Ник ведёт меня внутрь ресторана, встречающего нас тёплым домашним интерьером.

Посетителей немного, в основном столики пусты, и разговоры ведутся полушёпотом. Нас проводят к угловому столику в тени. Тут нет гардероба, приятно и спокойно. Цены не такие завышенные, как в центре и модных местах. Но я уверена, раз Ник привёл меня в это место, значит, оно стоит того, чтобы его узнали.

– А теперь хочу знать, что вчера было? – Спрашивает Ник, после того, как мы сделали заказ.

– В каком смысле? – Непонимающе смотрю на него я.

– Как отреагировал твой отец на опоздание? – Подсказывает он.

– Нормально, – пожимаю я плечами, но Ник скептически приподнимает брови и складывает руки на груди, ожидая другого ответа.

– Орал, злился, потом успокоился. Я сказала ему, что занималась у Сары, – нагло вру я.

– И он так просто съел наживку? – Прищуривается он.

– Не просто, а прочёл нотацию. Но я же сейчас тут с тобой, это означает, что я вольна передвигаться по городу и не под домашним арестом. Поэтому я всё уладила, тебе не о чем переживать, – заверяю я его, а он отводит глаза и упирается взглядом в свой пустой бокал.

– Не нравится мне это, Мишель. Можешь ко всем моим порокам приплюсовать параноика, но что-то ты мне не говоришь, – Ник наблюдает за мной исподлобья, но я стараюсь не выдать нервного напряжения в груди, продолжая улыбаться и делать вид, что он действительно всё раздувает.

– Ваш заказ, – произносит официантка, ставя перед нами закуски, разливая по бокалам воду, и уходит, оставляя нас наедине.

– Приятного аппетита, – говорит Ник.

– И тебе, – я беру приборы и накалываю спаржу.

– Мне нужно уехать… сегодня. Мы поужинаем, затем я тебя отвезу к твоей машине, а сам уеду из города, – неожиданные новости отрывают меня от салата, и я поднимаю голову.

– Хм, а почему ты мне это говоришь? – Откладываю приборы.

– Потому что у меня хорошая память, и последний раз, когда я уехал, ты была как минимум обижена тем, что я не поставил тебя в известность. Так что сейчас делюсь с тобой, и вроде так поступают партнёры в отношениях.

– Спасибо. Я не знаю, могу ли спросить, но всё же. Куда ты едешь? У тебя… ну… ты снова чувствуешь зависимость от… ты понял, – вздыхаю я, ощущая себя полной идиоткой от его улыбки на мои слова.

– Нет, – качает он головой. – Нет, Мишель. И ты можешь спрашивать. Я еду по другой причине.

– Какой? Что-то с Эмбер или Люси?

– Нет. Я еду в один реабилитационный центр, расположенный в десяти километрах от Торонто, – я слышу, как сложно ему говорить об этом, и сглатываю от продолжения.

– Реабилитационный центр? То есть ты проходишь какое-то лечение? – Шепчу я, придвигаясь ближе, полностью сбитая с толку новыми открытиями его мира.

– Нет, это мой центр. Я открыл его, когда мне было девятнадцать. Сначала просто выкупил дом, сам отремонтировал его, нанял практикующего психолога, туда могли приходить все желающие. А потом начал расширять площадь и облагораживать это место.

– Твой центр, – повторяю я его слова, переваривая информацию. – А на чём он специализируется?

– «Кризисный центр помощи пострадавших от домашнего насилия». «Say No». Так называется это место, – Ник поднимает голову на меня, и в его глазах нет ни единой эмоции. Они жёсткие, холодные и заледеневшие.

Я не могу подобрать слов, чтобы хоть как-то прокомментировать его ответ. Только в груди становится больно из-за него… вместе с ним.

Тишина за столом начинает давить на меня, а я смотрю в его глаза, как и он в мои, продолжая резать меня острыми кристаллами. Я знаю, что он разозлился, не желая говорить об этом, но всё же ответил. Он ждёт от меня реакции, но я даже не слышу шума вокруг, только сердце, стучащее, как молот, в ушах.

Перед нами ставят горячее блюдо и разрывают наш зрительный контакт. Аппетита больше нет. Как только удаляется официантка, мне снова открывается обзор на Ника, откинувшегося на спинку кресла и наблюдающего за мной.

– Прости, – единственное, что удаётся мне произнести.

– За что? – Усмехается он.

– Я хочу спросить об этом, но боюсь твоей реакции, – шепчу я, сглатывая от мрачной тени, накрывшей его лицо.

– Боишься, – полушёпотом повторяет он, и я киваю.

– Почему?

– Потому что хочу узнать твою светлую сторону, Ник. Но ты так редко открываешь её, что после… сразу же наступает чёрная. И я боюсь этого, если будет это снова, то лучше ничего не знать, – отвечаю я.

– Сначала я купил дом, обычный одноэтажный дом. Сам его мыл, чистил, ремонтировал, покупал мебель, всё необходимое на первое время. Нашёл парня, который только окончил колледж и не мог найти работу. Он психолог. Я предложил ему работать со мной, поселил в доме. Мы вместе раздавали листовки прохожим, клеили их по всему Торонто, чтобы люди знали, что теперь у них есть место, где они могут спрятаться. Мы давали только телефон, а когда нам звонили, мы сами ехали и вытаскивали людей из говна, привозили, отмывали, кормили и Аэрон начинал с ними работать, – он замолкает, чтобы освежить горло, пока я стараюсь даже не дышать, внимая его словам.

– Шли года, в это место я вкладывал все свободные сбережения, которые оставались после помощи матери с сестрой, оплаты университета и побочного бизнеса. Когда улетел в Лондон, я уже выкупил пятьсот квадратных метров земли. Шло строительство другого здания, стены, за которую никому не пробраться. Через год мы закончили. Центр набирал популярность среди бедного населения, пытались просто использовать наши запасы, кто-то пробовал воровать. С тех пор, мы открыли филиалы в каждом городе Канады. Туда может прийти любой и рассказать о своих проблемах, кому-то помогут прямо там, а кого-то направят сюда. Сейчас у нас огромная площадь, можно сказать, небольшой городок, где проживает и лечится в данный момент около трёх тысяч человек. Как только становится лучше, мы помогаем им вернуться в нормальный мир, приставляем к этим семьям наблюдателя. Работа, жильё, если желают переехать, то мы помогаем во всём. И сегодня туда привезли новых людей, одна из них семья… женщина с двумя детьми: мальчик и девочка. Мальчику девять лет, и он стал инвалидом из-за жестокости его отца. При избиении был повреждён позвоночник, но и на этом этот ублюдок не остановился. И я еду туда, чтобы организовать перевод этого ребёнка в клинику для точного диагноза. Вот так, – заканчивает Ник, поднимая на меня голову.

– Мишель, прекрати, я не для того рассказал тебе это всё, чтобы ты плакала, – он сжимает от злости губы, а я даже не чувствую горячих слёз, скатывающихся по лицу. Я до сих пор пребываю под впечатлением от его рассказа.

– Прости, – шепчу я, отворачиваясь от него и вытирая пальцами мокрые глаза.

Только вот не могу остановить поток слёз, они текут… текут, капая на мои пальцы. Мне больно, мне трудно дышать от любви к этому мужчине, от осознания насколько у него добрая душа.

– Прости, я сейчас, – я подрываюсь с места, чтобы убежать от него и справиться с непрошеными эмоциями и жалостью, но и Ник тоже встаёт, перекрывая мне путь, хватая за руку и притягивая к себе.

Упираюсь взглядом в его кромку свитера на шее и так сильно жмурюсь, что ощущаю давление в глазах. Но солёные слёзы собираются на губах, и я облизываю их.

– Мишель, здесь нет причин плакать. Почему это тебя так расстроило? – он, применяя силу, поднимает мой подбородок, заставляя открыть глаза и смотреть в его. А я не могу… слёзы заставляют помутнеть взгляд и из горла срываются жалостливые всхлипы.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *