50 и один шаг назад


– Ты самая ужасная мать на всей планете. Ты самая жестокая и тупая женщина, которую я знаю. Я думала… я восхищалась тобой, но ты просто кукла в руках общества. Ты – зомбированный деньгами человек и мне жаль тебя. Ведь для такой как ты, ребёнок – средство богатства и стабильности. Но ты так и не поняла, что детям ничего этого не нужно, они хотят человеческой любви. Они хотят быть нужными, и хотят поддержки от своих родителей. Они хотят семью. Но ты не смогла это сделать, у тебя не хватило ума, или же, твоя мания величия и место в обществе убили в тебе всё живое. Нет, – я поворачиваюсь к ней, а голова полна злости и обиды на неё.

– Мишель…

– Я не желаю с тобой говорить на эту тему. Я больше не желаю слышать от тебя это. И только заикнись, я так опозорю тебя перед твоими подругами, что ты на всю жизнь запомнишь, как слова могут оставаться в твоей жизни и отравлять её. Нет, мой ответ нет. Для меня мой ребёнок будет не средством, он будет волшебством, которое подарит мне смысл жить, двигаться и работать над собой. Ты этого никогда не узнаешь, мама.

Машина останавливается рядом с выставочным залом. Я смотрю в глаза матери и не вижу в них раскаяния, а лишь превосходство надо мной, гордо поднятый подбородок и никакой любви в этом человеке. Я качаю головой на все свои надежды, которые питала в отношении её, и распахиваю дверь, выходя на залитую солнцем улицу.

Купив билет на выставку, я брожу по ней, даже не замечая, как отражаются лучи солнца в стекле и фигурах. Насколько тут красиво, насколько чисто и прозрачно. Я останавливаюсь напротив собаки, опускаясь перед ней на колени. И она напоминает мне Шторма. Моя рука тянется к ней, и я дотрагиваюсь до холодного стекла.

Ещё вчера было всё так же гладко, как и морда собаки. Вчера я верила в сказку, разрушившуюся вмиг.

Сложно, мне действительно сложно становится жить и двигаться. И я не хочу этого делать, хочу только обнять Ника и попросить помощи. Чтобы он снял с меня эту ношу решения, ведь я продолжаю любить его, пытаться понять и принять. Я не понимаю, почему так все ненавидят меня. Его сестра, моя сестра, моя мать. Что же я сделала плохого, кроме того, как появилась на этом свете?

Перед моими глазами проплывает картинка, где маленький мальчик с тёмно-русыми волосами, губы которого все избиты, с засохшей кровью, идёт… идёт, чтобы увидеть самое страшное, что он мог знать. Десять лет. У него даже не было возможности прожить иную жизнь, все занимались собой. Все пытались забыть прошлое, и им это удалось, кроме него.

Меня пронзает мысль, такая ясная и яркая, что я сажусь на пол и моргаю.

Он не может отпустить прошлое, потому что он не простил себя за смерть своего отца. Он любил его. Ведь Райли говорил это, говорил, что когда-то и он любил, а над его любовью он смеялся, поглощая страх, идущий от мальчика.

– Мисс? – Мне на плечо ложится рука, и я вздрагиваю, поднимая голову, и смотрю на незнакомую женщину с бейджиком. Я прячу лицо, стирая слёзы, и поднимаюсь.

– А это продаётся? – Спрашиваю я, указывая на собаку.

– Да, конечно. Цена этого экспоната – три с половиной тысячи долларов. Хотите приобрести? – Спрашивает она, и я качаю головой, понимая, что у меня не хватит денег.

– Тогда я бы попросила вас не дотрагиваться до экспонатов, на них останутся пятна, – уже недовольно произносит она.

– Простите, – мямлю я, отходя от собаки.

Моё место тут же занимает пара, о чём-то спрашивающая эту женщину, и она отвлекается от меня. Я продолжаю бродить по залу, и больше ничего не привлекает моё внимание.

Зал в мгновение оживает, я озираюсь вокруг, смотря, как много уже людей. А мне хочется побыть в тишине, а не в этом галдеже. Я иду к выходу, вливаясь в толпу, и вместе с ней оказываюсь на улице, как в потоке, несущем меня с собой до светофора, а оттуда на другую сторону. Я отрываюсь от них, сворачивая на улочку, и просто иду.

Мы так одиноки в этом мире, что становится страшно за свою жизнь. Что имеет больше ценности любовь или же сама жизнь? Можно ли шагнуть в туман и двигаться в нём, не зная, что тебя ожидает через секунду? Могу ли я это сделать?

Жалость, такая острая внутри, накрывает меня, словно цунами, и я тону в ней. Мне искренне жаль Ника, настолько жаль, что я не могу выразить это словами. Мне жаль только его, потому что муки совести присущи только ему. Ведь его мама светится от счастья, сестра, видимо, совсем забыла, что такое быть одинокой, чувствовать холод внутри и страх за будущее, за себя. Они забыли, что такое прошлое, оставив в нём его одного. А я? Что сделала я? Да, для меня до сих пор ужасно думать о том, что он убил его. Но в то же время я и могу найти слова оправдания. Но и слова, которые должны быть сказаны ему, я тоже не могу найти. А я должна, должна, и всё. Ну почему же любовь описывают и возвышают как нечто прекрасное и светлое? Розовое и воздушное? Ведь она так тяжела. Любовь – боль сердец и страх чувств.

Я останавливаюсь и сажусь на лавочку, больше не терзая свои уставшие ноги.

Как много людей и у каждого своя жизнь, свои проблемы и своя история. Только вот кто-то преодолевает всё, а кто-то боится. И неужели я трусиха? Неужели я боюсь Ника? Не знаю. Но я ведь видела его там, в клубе, когда он бил Лесли. Он контролировал себя. Контролировал жажду мщения? Но кому он мстит и выплёскивает из себя гнев? Самому себе?

Нет, не я одна должна принять решение, а мы оба. И я должна встать, что и делаю и поймать такси, чтобы доехать до его дома. Войти туда и я надеюсь, что слова придут сами, когда увижу его.

Внутри меня немного потряхивает, когда я вхожу в лифт и прикладываю карточку. Я убежала, как трусиха. Я тоже предала его, как и все. Только вот я…я действительно люблю его и переживаю о нём, проживая каждую секунду его боли в своей душе.

А если он не захочет видеть меня? Если скажет уходить, выгонит? Всегда приходится жертвовать всем, чтобы достичь вершины. И сейчас я поднимаюсь к ней.

Лифт пикает, оповещая о моём появлении, и я вхожу в безмолвную квартиру.

– Ник, – тихо зову я его, а в ответ тишина. Я прохожу в спальню, где валяется вчерашний наряд Ника и, опускаясь к нему, беру в руки рубашку.

Подношу её к носу и вдыхаю аромат, ставший афродизиаком, ставший для меня воздухом, и сжимаю ткань руками от прощения, которое пришло с этим глотком воздуха. Сложив аккуратно на постель брюки и рубашку, я иду к кабинету, открывая дверь и проверяя, там ли он. Но никого.

Молчание в квартире становится таким тяжёлым, что я обегаю каждую комнату, как и балкон, но не нахожу его. Покопавшись в сумке, я нахожу телефон и только хочу набрать ему, как останавливаюсь. А если ещё рано? Если он сам не готов меня видеть? То я дам ему время, оставшись тут.

Я сажусь на диван и жду, смотря на стрелки часов, которые тянутся так долго, кажущиеся вечностью. За окном начинает темнеть, как и в пространстве вокруг меня. А я жду, жду его дома.

А, может быть, поехать в клуб? Но я не знаю адрес, только зрительно помню, где он. А вдруг ошибусь, а он не там и снова потеряю время. Мы и так упустили слишком много его. И я больше не буду убегать, только сидеть и ждать там, куда он впустил меня, чтобы начать нашу историю.

Мне становится не по себе в темноте, окутывающей своим неприятным сгустком меня, и я обнимаю себя руками, поднимая ноги, и сжимаюсь в маленький клубочек.

Мне кажется, что даже задремала, потому что сквозь какую-то дымку я слышу громкие голоса мужчин, и распахиваю глаза.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *