50 и один шаг назад


Ник замечает это действие, и я бы всё отдала, чтобы вернуть прошлое и изменить. Но реальность такова, что я не могу дотронуться до него, и позволить ему прикоснуться к себе.

Беру бокал чуть повыше его пальцев и делаю большой глоток, чувствуя, как прохладная вода расслабляет связки. Ведь даже не услышала свой голос, настолько была поглощена воспоминаниями ужаса.

Ник садится обратно на стул и ждёт, пока я допью воду.

– Я хочу знать, как так вышло, что ты там самый главный, что ты Мастер? – Задаю я вопрос, на который сама боюсь слышать ответ, но я должна знать.

– Я говорил тебе… упоминал, что у меня были деньги не только от продажи наркотиков, но и от другого дела. Началось всё, когда я переехал в Торонто. Было сложно искать людей, которые предпочитают то же самое, что и я. Но я нашёл клуб, скорее бордель, где можно было купить девушку для такого вида секса. Я знал мало, а мне хотелось больше. Многие девушки рассказывали, что мужчины, предпочитающие тему, не умеют останавливаться, иногда причиняют вред своим партнёршам, а я только учился. Я слышал это часто по мере своего путешествия по этому миру, и меня злило, что неопытные доминанты так уродуют девушек. Вначале я снял помещение, где решил давать курсы для начинающих. Сам, при этом практикуя всё больше и больше разновидностей боли, изучая девайсы, закупая их. Дальше всё пошло быстро, и я уже стал владельцем небольшого дома, где встречались люди, знакомились и наслаждались друг другом. Мы проводили открытые занятия, учили друг друга. Это стало популярным среди мужчин и женщин, многие хотели участвовать, так я начал зарабатывать на этом. Дело развивалось в геометрической прогрессии, и к двадцати трём годам я имел уже особняк, ставший популярным. Я ездил по миру, собирая людей в такие тематические сообщества, знакомясь с группами и предлагая им сделать то, что я открыл в Торонто. За год получилось организовать около двадцати клубов и требовалось ещё. Я получал письма, так и пошло дальше. И теперь… в каждом крупном городе существует «Дом наслаждения», которым заправляет Мастер. У нас, у каждого есть татуировки, чтобы люди, только входящие в тему, могли знать, что есть другие и есть места, где они могут быть самими собой. Сейчас это целая сеть, приносящая миллионы от членства там. Это элита среди тематиков, это наслаждения для богатых. Везде есть камеры и врачи, учителя и практикующие, курсы и открытые уроки. И я провожу такие, но уже как два года крайне редко. Только в особых случаях, – Ник замолкает, беря бутылочку, и делает глоток из неё.

– Но то, что я видела, это не было уроком, – утвердительно говорю я, и он кивает.

– Не было. Это была мера пресечения любого скандала, это была необходимость.

– Не верю, ты снова лжёшь, – кривлюсь я.

– Я…

– Я видела, как ты улыбался, после того, как Лесли отключилась. Я видела, как ты наслаждался её болью. Я видела это и не верю тебе, – продолжаю я.

– Да, я улыбался. Но не потому, что мне было хорошо. А потому что понял в тот момент, что я не получил того, что раньше. Все действия были отрепетированы годами практики, это было на автомате. Но никакого наслаждения и даже радости не испытал. И я улыбнулся этому, желая только уйти и поехать к тебе, где бы ты ни была. Но ехать далеко не пришлось, – он грустно усмехается, крутя бутылку в руках.

Не знаю, что сказать ему. В голове до сих пор не укладывается вся информация. Разум просто отвергает её, не давая даже мыслить разумно. Хочется только уйти. Уйти из этой жизни и забыть о ней. Но я смотрю на мужчину, ставшим лучшим и худшим сном в моей жизни, и не могу даже двинуться.

– Лесли… я приказал ей обдумать своё решение: или она работает на меня и держит язык за зубами, или же она уходит. Она согласилась и вот, что вышло. Я поехал туда, когда ты была здесь. Я только желал поскорее закончить с этим, чтобы вернуться. И тогда на пароме, решил, что отменю всё, передам другому человеку, который покажет это. Но… я говорил, что ревность для меня самый ужасный советчик. Когда мне доложили, что ты поехала к Марку, то меня захлестнул гнев, возможно, обида, возможно, твои слова. И я решил, что, наверное, так лучше для тебя. Марк – идеальный мужчина для такой как ты. Добрый, отзывчивый, без моего прошлого. Без всего, что может причинить тебе боль. А я…я признаю, что с тобой мои действия нельзя назвать разумными. Но я не могу изменить их, не могу просить тебя принять это.

– А что ты можешь? Обманывать? Скрывать самое главное в себе? – Спрашиваю я, всматриваясь в мрачное лицо, и понимаю, что это, скорее всего, последний раз, когда вижу его.

– Вряд ли ты была бы счастлива узнать это. И я не несу счастья, ты права. Я не люблю, когда кто-то прав, а не я. Принять правоту другого человека сложно, на это требуется время и анализ. Но у меня времени не было, была только злость и ревность. Я ведь говорил, не умею оправдываться, – он ставит бутылку обратно и поднимает на меня голову, но отводит взгляд.

– Статья, я приехала к Райли…

– Да, знаю. Он сказал мне, всё отозвали и пригрозили газете судебным разбирательством за клевету, – перебивает он меня.

– А девушку? Вы проверили слова отца?

– Да, это тоже проверили. Мои люди встретились с газетчиками и взяли имена, документы. Но всё оказалось фальшивкой. Кто-то решил подставить меня. И я даже догадываюсь кто.

– Роберт? – Это имя даётся с особой тяжестью, и Ник кивает.

– Да. Но мои люди не доложили о том, что Люк привёз тебя к нему. Он вышел с другого входа, с заднего. И они его не увидели, решив, что вы находитесь дома. Думаю, его предупредил Роберт о возможной слежке за тобой. Люк тоже уволен, мало того…

– Не хочу знать, только одно – он жив? – Категорично перебиваю я его, мотая головой.

– Ни царапины, ни синяка. Только психологическое воздействие.

– Хорошо… хорошо, – медленно шепчу я.

– Я не знаю, как вести себя сейчас. Ты не позволяешь дотронуться до тебя, и я понимаю это. Но тебе следует поесть, выспаться, а завтра, может быть, что-то изменится. Только дай мне шанс, ведь я понял, в сравнении со всем понял, что не хочу, чтобы ты уходила, – он встаёт и пересаживается на постель.

– Мне нужно время, Ник. Мне надо подумать и самой решить всё, потому что сейчас я не могу. Просто не могу… не знаю, что сказать тебе. Всё оказалось слишком болезненно, слишком ужасно и отвратительно для меня. И я не смогу принять эту сторону твоей жизни, а ты отказаться. Это тупик, и из него нет выхода, – опускаю голову, а в груди так плохо, ещё хуже, чем было раньше. Потому что знаю, что не вернусь. Нет того смысла, ради которого сейчас мне стоит остаться.

– У меня много комнат, Мишель. Но я не хочу, чтобы ты ехала к нему, – говорит Ник.

– Я не могу видеть тебя, прости. Не могу сейчас видеть тебя, даже слышать слишком остро. Понимаю всё, что ты сказал. Но хочу уйти, просто уйти и побыть одной, – мои глаза начинает щипать, но я жмурюсь, не разрешая себе плакать. Потом, только бы он не видел.

– Хорошо, только ты обвинила меня в том, что я не задержал тебя в тот раз. А я не могу давить на тебя, как бы мне этого ни хотелось. И не потому, что мне легко видеть, как ты уходишь. Нет. А потому что вот такой я, считающий, что надо давать право выбора любому человеку и затем принять его выбор, как бы это ни противоречило внутренним ощущениям. Но я скучал… каждую минуту без тебя скучал. Мне не хватало мыслей о том, что ты здесь, что я увижу тебя, и ты улыбнёшься, заверив меня, что продолжаешь верить.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146

Похожие книги

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *